Окраина Ваганьковского кладбища, глухая полночь. Полная Луна заливает могилы замогильным светом.Из темноты выползают двое рифмоплётов в помятых бархатных пиджаках, с воспалёнными глазами и золотыми перьями за ушами. В руках у них ржавые лопаты.Один начинает неистово копать старый холмик, тяжело дыша грязным воздухом. Второй сверяется со списком:— Семён, копай глубже! Нам нужен самый сок! Нужен трагизм, духовные искания и прелесть изящных форм! Без этого нас в литературный салон не пустят!Семён бьёт лопатой обо что-то твёрдое. Раздаётся глухой стук. Из ямы вываливается полуистлевший скелет, обтянутый остатками кружевного платья. Скелет томно приподнимается на локте, поправляет череп и говорит густым басом:— Господа, ну сколько можно? Я вообще-то Разложившаяся Грация! Я тут лежу с девятнадцатого века, у меня тихий час!Первый поэт падает на колени, заламывает руки и воет на Луну:— О, невыразимая мумия романтической мистификации! Яви нам свои страдания! Позволь воспеть твой костлявый лик под стеклянным колпаком вечности!Второй поэт судорожно хватает скелет клещами за ребро и пытается вытащить его на божий свет:— Стойте, мадам! Не вертитесь! Нам из ваших костей нужно срочно склепать три тома записной оригинальности! Муза требует поэтического мусора!Скелет отбирает у них клещи, бьёт обоих по головам и раздражительно хрипит:— Да у вас же в этих чувствах ни одной живой мысли нет! Одно чтиво вздорное! Тьфу на вас!В этот момент из-за соседнего памятника выходит Суровый Поэт в кожаном плаще. В руках у него две огромные, пухлые, слащавые пуховые перины. Он молча подходит к рифмоплётам.— О, коллега! — радуются те. — Вы тоже пришли выкапывать смыслы?— Нет, — мрачно говорит Суровый Поэт. — Я пришёл исполнить главный долг поэзии.И с этими словами он с размаху накрывает обоих рифмоплётов мягкими перинами и начинает яростно душить их, приговаривая:— Получайте, создания безликие! Вот вам подушки из слов! Вот вам слащавые рифмы! Задохнитесь в собственной пошлости!Из-под перин доносится слабое:— Помилуйте... Мы же... хотели... про любовь... и крест...Суровый Поэт наступает на перину сапогом, вытирает пот со лба и говорит вздыхающему с облегчением скелету:— Спите спокойно, мадам Грация. Сегодня этот мусор больше слипаться не будет.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.