Черным по черному

          Бывает, пробуждение — единственное спасение от какой-то угрозы, и просыпаешься, что называется, с бьющимся сердцем. Но в этот раз никакой угрозы не было, ни себе, ни близким, ни жизни, ни здоровью, ни физическому, ни психическому, а все равно, остался после пробуждения какой-то странный, необычный, недоуменный, медленно выветривающийся след.
          Все очень "кинематографично", почти штампоидно.
          Я не понимаю кто, но кто-то очень для меня важный, дает мне массивную записную книгу в сафьяновом переплете с теснением таким, что я медлю открывать обложку, любуюсь. На переплете оттиснуты тонкие зелено-золотистые разной волнистости линии. Пять вертикальных и три горизонтальных, образующие простой и необыкновенно притягательный рисунок.
          А этот — очень уважаемый мною мудрец говорит: "Записывай всё, всё-всё, всё как есть".      
          Я, наконец, открываю книгу, а листы в ней оказываются из плотной черной бумаги. И у меня в руке тонкий черный линер, цвет штриха которого настолько совпадает с цветом бумаги, что я даже не могу понять оставляет ли перо хоть какой-то след. Кажется оставляет — два-три миллиметра линии за пером, прежде чем окончательно исчезнуть из виду, приятно отблескивают влагой.
          И я жалуюсь: "Ничего же не получается!". А Он отвечает мне: "Все равно — нужно писать", встает из кресла и тихонько уходит. А я остаюсь перед раскрытой книгой в глубокой растерянности, которая потом проскальзывает из сна в постсон.
          Может быть, подсознание пытается, задним числом, оправдать время, потраченное на тексты?
          Или это — банальное ночное переложение мозгом какой-то (с виду забытой) притчи о ненапрасности того, что может казаться напрасным, м.б., самой жизни;-)