Пока насилье землю попирает

Там, где Творец разлил благоволенье,
И златом рожь одела косогор,
Возникло власти черное виденье,
Невежества бездушный приговор.

Оно растет в чертогах золоченых,
Где совесть спит, укутанная в шелк,
В сердцах деспотов, негой развращенных,
Чей голос правды навсегда умолк.
 
Для них народ — лишь глина под стопою,
Лишь тягловый и бессловесный скот,
Гонимый окровавленной лозою,
В тупик нужды и горестных забот.

За колыбелью — тяжкая могила,
Без права на мечту и на порыв;
Какая злая, неземная сила,
Создала этот страшный перерыв?
 
Меж красотой небесного Лазаря,
И бездною поруганных надежд,
Где льются реки невидимок-горя,
Под хохот упоенных злом невежд.

Закон молчит, задушенный корыстью,
И плачет Фемида, сбросив весы,
Пока тиран своей холодной кистью,
Стирает капли утренней росы.
 
Здесь барство дикое, в безумье ослепленном,
Пирует на обломках алтарей,
В краю, когда-то богом озаренном,
Средь стонущих и выжженных полей.

О, мысль ужасная! Ты когтем сердце ранишь,
Когда в тени раскидистых дубрав,
Ты мертвецов из праха не подымешь,
Свободы человеческой не дав.
 
И солнце правды в тучах угасает,
И меркнет гор величественный вид,
Пока насилье землю попирает,
И в кандалах достоинство живет.