Есенин

Есенин пел Россию, светлую, хмельную,
Где колос золотой склонялся до земли.
А власть меняла маску ледяную,
И корабли эпох по-новому текли.

Он видел Русь – березки да просторы,
Гармоники надрыв и девичий платок.
А власть плела железные узоры,
И леденил сердца ее суровый слог.

Не кланялся он статуям и чинам,
Его душа – бунтарская река.
И в кабаках, назло всем господинам,
Звенела болью русская тоска.

Власть требовала маршей, стройных линий,
Где человек – лишь винтик, механизм.
А он – о журавлях, о небе синем,
Внося в тот грохот свой лиризм.

Ему чужды были и лозунги, и догмы,
Он верил в правду пашни, в голос трав.
А власть чертила жесткие изломы
Судеб людских, на свой жестокий нрав.

И пусть потом твердили: "Сломлен, выпит!",
Пусть вешали ярлык, клеймили стих, –
Он знал, что над Россией стон не стихнет,
Пока есть те, кто слышит голос их.

И сквозь гранит приказов, гул трибунный,
Сквозь смену вех и всех державных поз,
Есенинский мотив, мятежный, лунный,
Доносит шепот ив и тихий плач берез.