двадцать пять
мне гусарские бы усы
и годочков двадцать пять,
чтобы на коленях стоять,
чтоб марать грифель бумагой
и наполниться той отвагой,
позволяющей сердцем петь
и одной любовью гореть,
не идущей из под контроля,
мне по нраву тихая доля,
не имея давно двадцать пять,
восхищаясь тебя созерцать.
Свидетельство о публикации №126040901309