Притча Сила любви

Притча "Сила любви"
(Поэтическое переложение притчи, основанной на реальной истории)

Сияет день — кружит планета,
и мир прекрасен и лучист.
Мой парень лучше всех на свете:
отличник он и медалист.

Стучится новость в день обычный —
жизнь зародилась вдруг во мне.
Мне это чувство непривычно:
я будто бы живу во сне.

Что скажет он? Как примет новость?
Меня обнимет, закружит?
Но что за взгляд? К чему суровость?
И он в ответ мне говорит:

— Очнись, подруга: ведь не время,
карьеру нужно делать мне.
Сходи в больницу, вырви семя —
мне на отцовство время нет.

И я, девчоночка дурная,
послушала весь этот бред.
Пошла в больницу, как чумная,
убила жизнь — себе во вред.

Но только позже я узнала:
не будет мне уже детей.
Себя корила и рыдала —
дурная баба и злодей.

Парнишка словно "рассосался",
как хирургический рубец.
Со мною он легко расстался,
повёл другую под венец.

А время шло — ему нет дела
до моих горестей и дум.
Мне уж за сорок, поседела,
жизнь в одиночестве веду.

И постепенно, незаметно
во мне росла густая мгла:
Мне стало завистно и больно —
ведь я детей родить могла.

Я на беременных глядела —
скрывалось в моём взгляде зло.
Детей и женщин презирала
за то, что мне не повезло.

И как итог пришёл диагноз —
он приговором стал судьбе.
Развился рак и метастазы —
конец пророчат с ним в борьбе.

И вот больница. Вот палата.
Здесь стоны с болью лишь кругом.
За нелюбовь — такая плата:
с былым заговорю тайком.

И смерти дух вокруг витает,
соседка стонет и кричит,
мне думать прошлое мешает —
любовь во мне давно молчит.

В таких палатах не спасают:
здесь доживают свои дни.
И некому обнять за плечи
тех, кто один, и нет родни.

Зовёт соседка тихо: "Мама..."
Ей о;;троду всего лет пять.
Бормочет слово — словно мантру,
чтоб боль на миг свою унять.

Она — сиротка из детдома,
ждала там маму много дней.
Когда-то бросили в роддоме
и некому быть рядом с ней.

О Боже, что за испытанье!
Я аппарат ей отключу,
чтоб прекратить её страданья.
Стою я рядом и молчу.

Вдруг открывает глазки — чудо,
И ручки тянутся ко мне...
И словно сказка отовсюду
всё утопила в тишине.

И голосок счастливый льётся:
"Родная мамочка, ты здесь..."
А моё сердце чаще бьётся,
и мир вокруг сменился весь.

Но быстро девочка уснула
без стонов, как все дети спять.
Любовь в глаза мои взглянула,
руками детскими обняв.

И я стояла очень долго:
спина и ноги затекли.
Меня на исповедь пред Богом
сюда вели былые дни.

Я неожиданно проснулась
от чувства взгляда на себе:
меня рука дитя коснулась,
водила пальцем по щеке.

Она сидела в разных трубках
и взгляд не отводила свой —
взъерошенная незабудка,
забыв уже с болезнью бой.

"Ты где так долго пропадала?
Я, мамочка, тебя ждала!
Обняться я с тобой желала,
а ты ко мне так и не шла..."

И стало как-то мне неловко —
сумела выдохнуть в ответ:
"Я только из командировки
и сразу, доченька, к тебе".

Серьёзность с девочки пропала
и, улыбнувшись во всю ширь,
за шею лишь меня обняла,
расплакавшись от всей души.

"Я знала, мамочка родная,
что ты придёшь, придёшь ко мне.
Мне говорят: я умираю —
и что тебя у меня нет".

"Но я не верю им, не верю:
я знаю — мамы есть у всех.
И я ждала тебя за дверью,
когда вокруг был детский смех".

"Мы снова вместе, снова вместе —
теперь тебя не отпущу.
Спою тебе про маму песню,
когда слова все заучу... "

Девчонка долго говорила,
прижалась лишь к моей груди,
а я судьбу благодарила
и думала: "Что впереди?"

На миг она вдруг замолчала —
вновь приступ боли у неё.
Она держалась — не кричала,
но скоро смерть возьмёт своё.

Сказала ей: "Давай приляжем,
и мы обнимемся с тобой".
А боль читалась в её взгляде:
"Ты глазоньки свои закрой".

Девчоночка моя устала
и тихо лишь произнесла:
"Я глазки закрывать не стану,
чтоб от меня ты не ушла".

Она лежала стиснув зубы,
свой взгляд с меня не отводя.
А я тихонько грызла губы —
щемило сердце у меня.

И не было уже здесь стонов —
она крепилась, как могла.
Лишь звуки шли из коридора,
улыбка на губах жила.

Заснула девочка с улыбкой
и врач тихонько мне сказал:
"Её конец теперь уж близко,
дитя уходит.— очень жаль".

В мучениях тяжёлой боли,
в сознание не приходя.
Есть срок у каждой тяжкой доли —
уходит в мир иной дитя.

И я молюсь впервые в жизни,
не зная никаких молитв:
"Прости мне Боже все капризы
и всё, что было от обид".

"Прости, что я тебя ругала
и обижалась на тебя.
Своё дитя не сберегла я,
и не жила я жизнь любя".

"Прости мои ты пригрешенья,
со смертью девочки постой.
Позволь нести её мученья —
моя душа теперь с тобой".

"Я вынесу любые муки —
пусть только девочка живёт.
Забудет пусть все дни разлуки,
пусть она счастье обретёт".

Настало утро — стало тихо.
Дитя не двигалось совсем.
Ни стона не было, ни крика —
такой исход понятен всем.

Я посмотрела в лик девчонки:
спокойный — вот и боли нет.
Взяла в ладонь её ручонку —
и в сердце гас обиды след.

Я ощутила очень чётко
всю материнскую любовь.
"Проснись, родимая дочурка,
и обними меня ты вновь..."

И тут глаза её открылись —
о, это чудо! Славен Бог!
На миг я даже растерялась:
такое кто представить мог?

"Жива... жива моя девчонка,
жива, любимая моя!"
"Спасибо, Боже, за ребёнка —
не зря тебя молила я!"

А девочка меня просила:
"Ты принеси альбомчик мне,
нарисовать я захотела,
что виделось мне в страшном сне".

"Во сне летали два дракона,
хотели сжечь мою кровать.
Я им сказала: мама дома,
и стала их метлой гонять".

"Я им грозила кулаками,
и стукнула вот так ему..."
"Пусть нас боятся теперь сами:
тебя не дам я никому!"

Тогда сказал дракон другому:
"Нам больше нечего здесь съесть.
Когда любовь и счастье в доме —
тогда и сила в людях есть".

"Я тоже всё ему сказала,
и злой дракон ответил мне:
Чтоб я его нарисовала,
и его друга, как во сне".

"Так ты мне дашь альбом красивый?
Я рисовать уже хочу.
И чёрный карандаш и серый..."
"Сейчас дочурочка, лечу"

Несу альбом с карандашами,
вручаю дочке словно приз:
"Рисуй же разными цветами —
и пусть исполнится каприз".

Потом лечу к себе в квартиру —
и наняла я мастеров,
чтоб в доме стало ярче, шире,
чтоб поселилась в нём любовь.

Вернулась снова я в больницу —
дочурка мне даёт альбом:
"Вот злой дракон — который снится,
а это наш красивый дом".

"Смотри, мамуля, вот драконы:
вот этот чёрный - это мой.
А этот серый - незнакомый,
он всё кружиться над тобой".

"Когда я всё дорисовала,
то чёрный вдруг сказал в ответ,
чтоб ластиком я их стирала —
и больше их не будет, нет".

"И помогать ты мне не можешь,
сама я сделать всё должна".
В ответ скривила я им рожу:
"Не бойся их — ты не одна".

"Со всем я справлюсь, я умею,
спокойно, мама, отдыхай.
Потру я ластиком по зверю —
ты лишь немного время дай".

И по драконам трётся ластик —
усердно трудится дитя:
уходят все её напасти,
и дни больничные летят.

Профессора со всей округи
понять не могут ничего.
Разносятся мгновенно слухи:
"Здесь чудо!" — только от чего?

Анализы, осмотры, снимки —
сплошь чудеса все эти дни.
Две безнадёжных пациентки —
и вдруг здоровые они.

Всё силится понять наука,
да не подвластна ей любовь:
у Бога всем свои уроки —
если не в глаз, то прямо в бровь.

2026.04.08
Автор Руслан Покидов
vk.ru/wall-232598540_541

#Руслан_Покидов
#Руслан_Покидов_стихи
#Руслан_Покидов_притчи