Мария Шукшина о современном кино

Вы сказали до интервью, что знаете рецепт хорошего кино. Поделитесь с читателями?

— Все просто. Берем, опять же, советский опыт. У нас создают по 300 фильмов в год, а смотреть нечего. Но государственное финансирование идет. Так вот, рецепт есть, но для претворения его в жизнь нужна политическая воля, потому что все продюсеры, прокатчики будут против. Необходимо изменить схему финансирования. Сейчас у нас фильмы финансируются наперед, а в Советском Союзе Госкино покупало картины с готовым результатом. Но покупало те, которые соответствовали идейно;художественным ценностям. Не соответствовали — вносили правки, некоторые картины клали на полки. Ну а деньги платили студии по итогам работы, и студия возвращала их банку. Сегодня многие КОРМЯТСЯ именно во время самого производства, а какой будет фильм, плохой или хороший, многим по барабану, поскольку практически все кино у нас наперед безвозвратно финансируется государством.

Плюс так открывается дорога молодым. Сейчас монополия на эти все вещи, попробуй молодежи туда пробейся. Я уже не говорю про попытки снять патриотическое кино. Оно не надо, на нем, говорят нам, не заработаешь. Нужен блокбастер.

Как, по вашему мнению, должен развиваться российский кинематограф, чтобы поддерживать идеи созидания, уважения к человеку труда и социальной ответственности?

— Кинематограф, хотим мы этого или не хотим, но это всегда «памятник эпохе» и отражение духовных исканий поколения. Кино должно быть о сегодняшнем дне! Нам крайне необходимо социальное кино! А у нас засилье киносказок, вульгарных ремейков советской киноклассики и мелодрам. О чём это говорит? Об эпохе безвременья. Между утраченным старым и отсутствующим новым.

И тут надо понимать, что все эти сказки обслуживают, прежде всего, эскапистские потребности молодого человека, как основного потребителя индустрии развлечений, который не научен ни создавать, ни достигать, ни менять. И больше всего такой человек хочет, чтобы от него отстали и перестали принуждать, будь то принуждение к ковид-вакцинации, цифровизации, qr-кодизации или принуждение к отказу от привычных мессенджеров и соцсетей. Перед таким молодым человеком среда предстаёт враждебной, и ничего, кроме своей ненужности государству, он не ощущает.

В итоге у такого молодого человека остро проявляется проблема с самоидентификацией, и он, бедный, уже не может ответить на элементарные вопросы о своём предназначении. Те вопросы, на которые легко и просто отвечал не то чтобы пионер или комсомолец, любой октябрёнок!

И тут возникает вопрос, может, это такая специальная манипуляция, чтобы общество всё время держать в состоянии детства и эмоциональной незрелости?

Но тогда какой ответственности за семью, за детей будущих мы от молодых людей хотим?

Знаете, можно триллионы выделять на нацпроекты по демографии, но что остаётся делать такому незрелому человеку? Тут либо эскапизм в сказки, либо протест и подрыв общепринятой ценностной системы.

И вот тут бы как раз и помочь ему хорошим социальным молодёжным фильмом, который учит думать и ставит глобальные вопросы: «Кто мы и куда идём?».

Но… всеми этими коммерческими развлекательными блокбастерами (с господдержкой!) мы его всё больше вгоняем в смертельный ужас от отсутствия стабильности и почвы под ногами, в ужас, который в результате печально заканчивается как для него, так и для общества в целом (как минимум такой человек остаётся в детстве, а как максимум — смотрите сводки МВД о возросшей подростковой преступности).

Но откуда вообще взялась эта всенародная тема для массового кино — бесконечные сказки? Нам что, говорить больше не о чем?

Не для развлечения только должно быть такое кино, но для задушевного разговора со зрителем, для передачи ему подлинной мудрости, знаний, опыта, наконец, особенно в такие поворотные для страны моменты, как война!

Что, на ваш взгляд, может помочь появлению большого числа фильмов, которые вдохновляют людей на созидание и формируют позитивный образ будущего?

— Во-первых, формулировка самого образа будущего. Самой национальной идеи, которой у нас до сих пор нет. Скажу сразу, что патриотизм — не может быть национальной идеей, поскольку патриотизм — это отношение к национальной идее. В Советском Союзе национальной идеей было — построение светлого будущего. Кто строил, защищал это светлое будущее — был патриотом, а кто вредил, саботировал, был не патриотом, а врагом.

А если национальной идеи нет? То о каком патриотизме тогда может идти речь?

Цели денацификации и демилитаризации? Но это цели СВО в отношении больше Украины. А в отношении России?

Цифровизация? Но она тоже не может быть целью, поскольку цифровизация — это всего лишь средство к достижению определённой цели.

Цель или миссия должна быть гораздо масштабнее.

Если, например, сравнить двух наших национальных героев, двух русских предводителей в битве за Урал — Чапаева и Ермака, то можно сказать, что миссия Чапаева была масштабнее миссии Ермака Тимофеевича. Чапаев воевал не за новые территории, а за светлое социалистическое будущее.

Помните разговор Чапая с Анкой незадолго до своей гибели?

«Счастливые вы с Петькой! Вот поженитесь, работать вместе будете. Война кончится. Великолепная будет жизнь. Знаешь, какая жизнь будет? Помирать не надо!»

Он точно знал, за какой мир он сражался.

Для меня социальная справедливость — это когда люди, приносящие больше пользы обществу, получают от него больше привилегий. И в этом смысле социальной справедливости сегодня не существует. Наблюдается социальная несправедливость или социальная справедливость по капитализму, естественным следствием чего является всеобъемлющая сегрегация.
Есть она и в сфере культуры, причём основана она не на таланте и вкладе в общее дело культуры. Существует абсолютно чёткое разделение на немногочисленную привилегированную группу, называющую себя «творческой элитой», и на всех остальных работников творческих профессий, кто не имеет доступа к государственному финансированию.
Например, в киноиндустрии у нас всего несколько крупных компаний, которым все эти миллиарды и выделяются. И никакие «социальные лифты» там не существуют. И неважно, какой у тебя уровень образования, культуры, профессионализма, компетентности, таланта... Неважно, какую пользу обществу ты приносишь. Если ты не принадлежишь к той или иной финансово-промышленной группе, то в этот избранный круг не попадаешь.
Поэтому сегодня не может быть ни Шукшина, ни Шолохова. И эту сегрегацию в культуре очень хорошо видно по участникам «голой вечеринки». Народ их осудил, рублём голосует, на концерты не ходит. Но при этом их место всё равно никто занять не может. Новых не пускают. Забетонирован вход. И отсюда отсутствие высокохудожественных произведений, новых песен, новых фильмов, новых спектаклей... И вот такая система бетона не способствует развитию культуры, искусства, она не обогащает общество ни духовно, ни нравственно. Она приводит исключительно к деградации нации.