***

Зажглось светило алым ядом, вскипела мёртвая земля,
И небо стало чёрным адом, где гаснет вечная заря.
На белом скачет первый всадник, венец на лбу его горит,
Он лживый бог, он беспощадный, и покорять весь мир спешит.
А следом — рыжий, словно пламя, несёт раздор и звон мечей,
Над ним трепещет злобы знамя в дыму несчитанных ночей.
И люди мчат, себя не жалко, в безумной схватке роковой,
Где жизнь — лишь крохотная свалка пред бесконечной пустотой.

Уж у холма, во мраке скрытый, стоит полночный конь вроной,
Весы в руке, душой забытый, он сеет голод над страной.
Там разум тускл, злость всё выше, надежда пала под копыта,
И крик мольбы никто не слышит, и совесть наглухо забита.
Но всех страшней четвёртый путник, на бледном звере он летит,
Земной судьбы последний спутник, чей взор могилою глядит.
Тот конь — бледнее лунной тени, и Смерть качается в седле,
Склоните, грешные, колени — лишь пепел будет на земле.