Оферта Евангелия

Под сводом намоленной крыши,
Внутри исцелованных стен
Вести все старались потише
Себя, чтобы Бог их узрел.
Не принято громко: ни плакать,
Ни лясы точить, ни смеяться,
А надо чтоб тихою сапой,
Послушно вели домочадцы -
Узрел чтоб хозяин, услышал
Их голос средь общего хора.
Но слышно ли в хоре хориста,
Поющего тихо, без ора?
Иные, как малые дети,
Капризно взывали под сводом
И громко молились: "Ответь же
И наше желанье исполни!"
Никто им на крик не ответил.
Лишь эхо гуляло под сводом
Намоленным тысячелетьем
И в стенах, где слой исцелован.
А, может, Тому, кто всех выше
Не нужен ни ор и ни шёпот?
Вдруг, мы - персонажи из книжек,
Написанных после потопа:
О нас, о любимых, читаем,
Об Авторе в пьесе - ни слова.
И мы по себе измеряем
Масштабы и замысел Бога!?
Попробовал Пьер бы Безухов
Увидеть Толстого в антракте -
В спектакле, столь сыгранном круто,
Сюжет завершился б инфарктом.
Я более чем как уверен,
Я знаю и в том убеждён,
Что в Новом и Старом Завете
Со мной договор заключён.
Пускай это даже оферта
И в ней нет моих там условий,
Но мне до скончания света
Такая оферта подходит.
Зачем мне избушки-читальни:
Их своды намоленных крыш,
Покрытые златом сусальным,
И библиотечная тишь?
К чему лобызать красок стены -
Микробный блюсти ритуал?
Ведь, главное - то что я верю
Тому, что глазами читал.
Зачем мне в дороге гаишник,
Когда каждый знак явно виден?
Он мне представляется лишним,
Чтоб правильно двигать по жизни.
Пускай мой пример некорректен:
Гаишник - не культа служитель,
Но это в деталях, а в целом
Особых не вижу отличий.
По счастью, чтоб стать пешеходом
Достаточно просто родиться.
Я маме и папе, и Богу
За это готов помолиться.
Молитву слагаю по зову
Всегда благодарного сердца,
И если прошу, то не много,
Но вовсе не мало - прощенья.
Под сводом намоленой крыши,
Внутри исцелованных стен
Я молча стоял, молча вышел
И молча снаружи прозрел.