149 Сонет Шекспира

Вариант 1

Ужель, жестокая, не видишь ты,
Что я люблю тебя сильнее всех?
Я ради этой пагубной мечты
Готов забыть про гордость и успех.
Кто ненавидит свет твоих очей,
Тот никогда не будет мне родным.
И если ты не жалуешь людей,
Я становлюсь безжалостным и злым.
За что себя я должен восхвалять,
Чтоб службу верную тебе презреть?
Твои изъяны буду прославлять,
В твои глаза покорно лишь смотреть.
Теперь я ненависти понял суть:
Ты любишь зрячих, мой во мраке путь.


Вариант 2

Жестокая, как можешь ты сказать,
Что я тебя не искренне люблю?
Готов я сам себя в бою предать,
Себя тираня, волю чтя твою.
Кто враг тебе, чтоб другом стал моим?
Пред кем ты хмуришься, а я — немею?
И разве я общаюсь хоть с одним,
Кого я обожать в ответ не смею?
Коль ты сердита, разве не плачу
Я сам себе жестокою тоской?
И разве я достоинства ищу,
Чтоб пренебречь услугою такой?
Ты ненавидишь — понял я секрет:
Ты любишь зрячих, мне же света нет.


Canst thou, O cruel, say I love thee not,
When I against myself with thee partake?
Do I not think on thee, when I forgot
Am of myself, all tyrant for thy sake?
Who hateth thee that I do call my friend?
On whom frown'st thou that I do fawn upon?
Nay, if thou lour'st on me, do I not spend
Revenge upon myself with present moan?
What merit do I in myself respect
That is so proud thy service to despise,
When all my best doth worship thy defect,
Commanded by the motion of thine eyes?
But, love, hate on, for now I know thy mind:
Those that can see thou lov'st, and I am blind.

Sonnet 149 by William Shakespeare в оригинале


Построчный перевод

Как ты можешь, о жестокий! говорить, что я тебя не люблю,
когда я с тобой заодно против самого себя?
Разве я не думаю о тебе, когда забываю
о себе, о своем тиране, ради тебя?
Кто ненавидит тебя, кого я называю своим другом,
на кого ты хмуришься, кого я превозношу?
Нет, если ты злишься на меня, разве я не
мщу себе, жалуясь на судьбу? Чем я заслужил свое самоуважение,
что так презираю твою службу,
когда всё, что у меня есть лучшего, поклоняется твоему недостатку,
повинуясь движению твоих глаз? Но, любовь моя, не гневись, теперь я знаю, что у тебя на уме;
ты любишь тех, кто видит, а я слеп.