Далио, код судьбы

ДАЛИО, КОД СУДЬБЫ


1. Четыре звезды


Мы живем среди слов.

Дельфины словесного океана, птицы словесных небес.

Слова - наша стихия.

Играем, дружим, враждуем, воюем со словами, верим им и не верим, обожествляем и проклинаем, бунтуем против них и склоняемся перед ними.

Дышим словами, питаемся ими.

Ненавидим их и любим (ненависть-любовь - одно чувство, двуликое, как Янус).

Они были, есть, и будут.

Незыблемая данность.

Но исчезни они, и нам придет конец.

Как дельфинам, выброшенным на берег. Как упавшим за землю птицам.


Я сейчас открою вам одну тайну: мы и есть - слова.


Слушать. Говорить.Читать. Писать. 

Четыре способа быть.

Не просто бытовать в обыденности, но сбываться в бытии.

Четыре  главных на свете занятия, делающие нас людьми.

Выводящие нас из животного царства на какие-то новые горизонты.

А есть, пить, совокупляться, убивать могут и звери.

Четыре звезды на небе, в cамом его куполе.  Макушка Вселенной. Квадрат Большой Медведицы, приколоченный к верхней точке гвоздем Полярной звезды.  Дабы держались на небе солнца и планеты, исполнял свою мистерию Зодиак, дабы путешествующие автостопом по галактике не сбивались с пути.

О четырех колесах телега жизни, трясущаяся на рыдвинах и ухабах, вязнущая в расхлябанных колеях.

Квадрига Аполлона - четыре взнузданных коня, несущиеся сквозь времена. В искусстве на одного бога четыре лошади.

Четыре ножки стола и четыре ножки кровати - формула брака.

Мать, отец, дочь и сын -  семья.

Четыре ноги, для устойчивости на земле всех высших животных, кроме вырвавшегося вперед гомо сапиенс. Но наши две ноги плюс две руки - тоже четверка.

Четыре шага до смерти, в холодной землянке, где все же тепло, от печурки с бьющимся в ней огнем, от негасимой любви.

Четыре реки рая.

Четыре  апостола.

Лев, Вол, Ангел и Орел небесного Иерусалима.

Четыре Евангелия.

Четыре архангела.

Четыре времени суток.

Четыре сезона года.

Четыре стороны света.

Четыре стихии - огонь,  вода, земля  и воздух.

Четыре столпа мироздания.


2. Я все слова знаю


Первое воспоминане.

Глубже не зайти, не сохранилось в памяти.

Мне было три года и несколько месяцев, когда я в ответ на какое-то замечание моей бабушки (не припомню, о чем) я произнесла:

- Я все слова знаю.

Странная фраза для маленького ребенка.

Высказанная не из спеси вундеркинда, не из эгоистического желания покрасоваться, утвердиться (оно свойственно и детям), но с глубокой внутренней убежденностью, бог знает, на чем основанной, что говорю правду.

Знаю я все слова. Само собой.

- Д нет же, ты многих слов еще не знаешь! - возразила бабушка. С  удивлением, с возмущением и даже с некоторым испугом.

- Это каких? (я).

Она запнулась. Не зная, что за пример привести.

И так ничего мне и не ответила.

Наверное, потому, что выбор был слишком велик. Слов тысячи. Какое уместно в данном случае? Чтобы воспринято было дитятей, которое, вот, сидит перед тобой на подоконнике, смотрит тебе в глаза.

Все слова мои. А как же иначе.



3. Крестословица  и словокрест.


И сейчвс убеждена:


Я никогда не училась говорить. Говорила всегда.

Я никогда не училась читать. Всегда читала.

Письму училась, да, в школе.  В чистописании не преуспевала, хорошим почерком по сей день не могу похвастаться. Но писала без ошибок с самого начала.

Всегда любила слова.

Разгадывала кроссворды (крестословицы), сканворды, не вдумываясь в вопросы, а просто глядя на пустые квадратики и точно угадывая, какие надо вписать в них буквы.

И во всех словесных играх, когда вся семья вечерами усаживалась за стол, под абажур, с листочками и карандашами (было принято в те годы), я почти всегда выигрывала.

В  ту игру, например, когда надо было из букв одного длинного слова составить как можно больше других.

Они складывались сами-собой, почти без моего участия.


Если у меня был какой-то дар, то только этот.

Если дар, то и крест. Как у всех, и всегда.

Словокрест.



4. Рок строг


Читать. Писать. Слушать. Говорить.

В русском языке слов свыше полумиллиона.

Есть из чего выбрать.


В скольких из них я влюблялась!

Слова-герои, слова-святые, слова-гении.

Ангелы-хранители и коварные искусители.

Соблазнители.

Красавчики словаря.

И обаятельные уродцы.


Брутальные мачо, лукавые фобласы, нежные Эндимионы, верные Вертеры....

Пора составлять дон-жуанский список.

Но, как принято заявлять в моральных прописях,  есть разница между влюбленностью и настоящей любовью.

Есть слова - супруги, спутники жизни.


Выбирают их каким-то шестым или шестьдесят шестым чувством. Наитием, верхним чутьем.

Почему именно эти, а никакие другие?

А потому, мой друг, что заключена в них твоя душа, твое предназначение в мире, твоя судьба.

Быть может, с самого начала, с момента рождения мы  знаем все, что с нами должно произойти - некий дух прошептал на ухо - а потом только подбираем слова под это изначальное знание.

В Книгу Судеб внесено.

На роду написано.

Сивилла Кумская предсказала.

Марфа-раскольница нагадала.

Оракул из Дельф.

Шервудский эльф.

Дядя из воров, с рыночных рядов.

Звездочеты ли - Каспар, Мельхиор и Бальтазар (отвечают за базар).

Камня касанье, и ты Кассандра.

В пути нам карма как нить накала.

Мойра снизошла.

Парка нить сплела.

Вот и все дела.

Но забыли мы что осиянно
Только слово средь земных тревог.
И в Евангельи от Иоанна
Сказано, что слово это Бог.

Слово - всему основа.

Счастье или горе свое сами мы окликаем, тем самым приглашая его в свою жизнь.

Названное по имени, оно не ослушается. 

Слово само себе Мойра, Кассандра и Парка, Каспар, Мельхиор и Бальтазар.


5. Принц де Юниверс


Грамоты берестяные.

Фолианты золотые.

Глинобитные таблички.

Все былины и былички.

Трактаты, посты и учебники.

И поминальники, и требники.
 
Блокбастеры и детективы.

Новелл, романов нарративы.

Все словари и разговорники.

И поэтические сборники.

Ленты, комменты.

Блоги, тик-токи.

Тома и тома.

Сведут с ума.


Сложить их все  вместе -
Пик до небес.

Монблан словес,
Эльбрус, Эверест.

- Что вы читаете, принц Гамлет?
- Слова, слова, слова.

Но каждый из нас, задав себе труд, припомнит некое речение... стих, афоризм, пословицу-поговорку, частушку-нескладушку, дворовую считалку, школьную дразнилку, мамину колыбельную или просто фразу случайного прохожего, которая, в отличие от многих, запала в душу, и все не отстает. Как тень иль верная жена.

Горячо приветствую тех, кто этот опыт произведет. Верьте, он весьма полезен для вашей жизни, во всех ее проявлениях.

Пустая банальность или вековая мудрость, молитва церковная или сонет Шекспира, отточенная максима философа или глум шута-пересмешника - разница в данном случае не имеет значения. По неотвязности, неистребимости, по  странной и страшной власти над тобой, они равны.

Для таких феноменов хочется подобрать, наконец, специальный термин.

Как их назвать - слова-ключи?

Что нас, запертых в самих себе, отмыкают ( "я как дорогой рояль, ключ от которого потерян").

Лиризмы?

Кларизмы?

Фантэзмы (не фантомы)?

Небесные призмы?


Проговорки Парки.

Кварки - бога почтовые марки.


Райских ворот пароли.

С облака бандероли.


Бозоны Хигса, но не те, что в звездах а те, что в нас. Мы ведь тоже - создания космоса. Дети Солнца.

Далекий отголосок Большого Взрыва, когда из ничего вдруг возникло нечто.

Не частица и не волна.

Не энергия и не материя.

Дитя сакральности и материальности.

Эйдоса и персти земной, вступивших в брак.

Марс и Венера,  целущиеся.

Атом и идея, слившиеся в объятиях.


Каждый человек - целая Вселенная.

Принц де Юниверс.

Живая звезда - подобной уже не зажечь никогда.


Золотая, алмазная пыль  Дня  Первого - из нее состоит наша плоть и кровь.

И уронил он золотое слово, со слезами смешанное.

Несущееся вечно к неведомой цели, через непредставимые просторы Юниверс.


6. Далио

Я стала называть их ДАЛИО, потому что они из дали. Прилетели из мира горнего в мир дольний, вот все, что о них известсно.


Не фантомы -
Лексические фотоны.

Громы лиры,
Бессмертия эликсиры.

Голуби счастья,
Облатки святого причастья.

Перечеркнувшие все измены
Атланты бессменные
Ойкумены.

Отнюдь не мистика.
Не фанастика.

Не словесная гимнастика.
Не софистика.

Как ни рассудим -
Коды судеб.

Как ни назови -
Пароли любви.


Пусть на сей раз это будет благородная латынь: гомо гоминус люпус эст... Потенция экстенция эст... Закон дура, но это закон... Амикус Плято сэд магис амика веритас. Сик транзит глория мунди...

Моменто мори. Моментов море!

Но это может быть и некая истина, вырезанная перочинным ножичком на двери общественного сортира  (таковая, снятая с петель и вывезенная в Европу, недавно была продана на Сотбис за неколько миллионов фунтов).

Или двустрочный эпилог детской сказки.


Дали О (Ольге)  - далио.


Интересно, обращал ли кто-нибудь до меня внимание  на эти феномены. Или я первая. И это мой посильный вклад во всемирную  философию логоса.

Первый камень в основании новой науки.

Лексическая психология.

Лингвистическая философия.

Философская лингвистика.

Прикладное языковедение.

Кому как ближе.



Далио - звучит красиво, не ломаешь язык.

Чего ж проще, стихотворение в прозе.

Текст мой, как вы уже могли заметить - нечто среднее между прозой и поэзией.


Ликования блик в самой фонетике (мы фанатики фонетики).

Лио, лио! Да!

В структуре слова далио присутствует твердое "да".

И  мой инициал.


А еще частица "ли".  Ли? Знак вопроса. Знак сомнения, неуверенности, догадки.

Если ее убрать, будет - дао, путь.


Существует версия, что лексема  имеет латинские корни, где «dal» означает «праздник» или «радость».

Замечательные  припоминаются персонажи с таким именем. И не придуманным, не сочиненным, а вполне законным, вписанным  в метрики, в паспорт и  в свой срок на надгробном камне высеченным.

Владимир Иванович Даль, создатель самого известного словаря русского языка

Далев словарь. Мое богатство. Моя радость. Моя ревность. Моя святыня.

"Все, что есть у меня - мой язык".

Я меняла города и страны, покидала привычное жилье,  бросала все имущество, но всюду возила  с собой эти четыре тома.

Где они - там я дома.

Там я у себя. Ни о чем не скорбя.

Сальватор Дали. Он точно из неведомой дали. Из королевства за облаками, в котором он король.

Мамонт Дальский, хамелеон подмостков, божья дудка, небесный пластилин, гений перевоплощения.

Олег Даль, кумир советской кинопублики. Вроде бы, ничего особенного, не гений, но было в нем нечто, выделявшее его из толпы подвязающихся... Надмирное, издалека.

Реймонд  Далио, американский мульти-милиардер. Финансовый фокусник, заклинатель и повелитель золота, маг и волшебник дельты.

Далида - певица, светская львица, самоубийца. Прищур гордый, в петле горло. Ее убили звуки из собственной груди.

А далии - это цветы. Букеты победы. Венки триумфа. По-русски - георгины. Названные так в честь святого Георгия, победителя Змея, хтонического чудовища (отсюда  георгиевская ленточка).


7. Фишки, няшки, мимимишки


Дьявол  прячется в деталях.

Черт выскакивает из табакерки.

Вошь затаилась под подушкой.

Временный рост воши равен росту того, на ком она кормится,  плюс полтора миллиметра.

Да, вошь. Но вошь хорошо вооруженная. С ножом за голенищем, с автоматом наперевес. С ядерной боеголовкой.


Мелочи правят великим.

Нет ничего важнее мелочей.


Скажет вирус Эбола - да тебя и не было.

Гвоздь в сапоге - кирдык ноге.

Шины прокол на крутом вираже.
Шаг над обрывом - не встанешь уже.
Писаря нонсенс - поручик Киже.

Эти частицы из пасти волчицы -
Бы, ли, же.


Ерунда, белиберда.

Дребедень. Тень на плетень.

Реникса ли, чепуха - анатомия греха.

Блажь - проела  плешь.

Ересь и шняга.

Пурга, бодяга.


Треп-стоп.

Гоп-стоп.

Стэп.

Стёб.

Я стебусь, мы стебемся, вы стебетесь, ты стебешься, он стебется, она стебется, они стебутся.


Язык без костей, но он ломает кости.

Слова, случается, убивают.

А это ведь просто звуки.

Сотрясение воздуха.

То, что изрекаем и слушаем мы привычно, бездумно, по нескольку раз на дню, по несколько дней в неделю, из года в год.

И они могут быть кодами судеб.

Все эти мульки, няшки, фишки, мимимишки.

Мошки, в сущности. Мартышки-милашки.

Болевые точки, от лихой заточки.

Драмы-шрамы.

Раны праны.


Недосущества любят ходить парами.

Луки-глюки.

Клоны-клоуны.

Чипсы - чупа-чупсы.

Байки-фэйки.

Тренды-бренды.


Лайки, лайчонки, лайкушки, лаюшки.

Одним лайкать и лакать,  другим плакать и алкать.

И вокруг всемирный лай - лайкни, лайкни, лайка дай!

I Should Be So Lucky. Здрасте, вурдалаки.

See You Later Alligator!

Good luck! Гудлак. На слух почти Гулаг.

Глоток зла, Гулаг-лайт.

А в глотку вам гудлака с горохом!

И под какими бы комментами они не подписывались, к каким бы блогам не присасывались в смачных поцелуях, силясь объять необъятное, это все ж одно и то ж.

Рекламная пауза, растянувшаяся на всю жизнь.

От гламура тошнит Амура.

Лайф и вайф, всё не в кайф.

ЗОЖ на всех чертей похож.

Выдох и вдох - барин издох.

Выход и вход  - код знает кот.


Кот бы говорил! Извиняюсь, кто бы.

Без кота жизнь не та.

Жизнь - котовасия кота Васи.

Выкинь Васю на мороз.

Кошка сдохла, хвост облез.
Кто промолвит, тот и съест.

А потом - суп с котом.


Это тоже мои далио.

О том, что нет никакого "потом".

Есть только миг, за него и держись.
Именно он называется жизнь.


Есть лишь ресничный взмах,

Увы и ах.

Лишь поворот головы -

Ах и увы.


Чепушинка - радости пушинка.

Байка - стоит коммента и лайка.


Абракадабра - арба добра.

Шняга - до счастья три шага.


Нелепица - лепо лепится.

Околесица - на небо лестница.


Чушь и блажь - высший пилотаж.



8. Битва бобра с ослом


И когда они вылупиться успели, все эти недо-словеса?

Я лично имела счастье наблюдать.

Из своего окошка.

Свидетельствую:

Сначала рок - фатум  превратился в рок - музыку, обнявшую всю планету, возлюбившую ее страстно и изнасиловавшую извращенным образом, как пишут в милицейских протоколах.

Рокеры пошли в брокеры, а панки в банки.

Битломаны - в наркоманы, гурманы и игроманы.

Роллинги - в алкоголики и шопоголики.

Раньше русские страдали в орде, а теперь - в вордЕ.

Закрылись библиотеки, фильмотеки, видеотеки.

Смертную казнь заменили на пожизненные ипотеки. Навеки!

Красотки обулись в  кроссовки.

Кены все стали - Барби, позавидовав бабе.

Худи для худеньких, а хиты для хитреньких.

Примерь-ка новый лук, шери, он без сомненья лакшери.

Встань у стойки, голоси: Гэлэкси!

Суши и сашими души задушили.

Семинары превратились в вебинары (в.е.б. - созвучье далеко не случайное, все, что с него начинается, клонится в сторону фэйка и вообще не вполне реально).

Жабы, скрестившись с фото, обратились в фотожаб.

Были фотошопы - стали фото*опы.

Бренд трансформировался в  бред.

Папки и мамки - в папье-маше.

Литература - в сетературу.

Секс - в кекс.

Любовь  - в лябоффь-морковь.

Юкос - в люкс.

Мир - в "гони сувенир".

ООН - в ОНО.

Битва Добра со Злом - в битву бобра с ослом.

Деревья и цветы - в Герани, Орешники, Акации, Багульники, Васильки...

Дубы -  в гробы.


Правда и то, что черные воронки, с ударением на и,  превратились в черных воронят, разлетевшихся с карканьем.

Тройкам поставили трояки, за проделанную большую работу.

Семинары - больше не нары на семь человек.

А Норильск теперь, все же, не Морильск.

Лучше колымить на Гондурасе, чем гондурасить на Колыме.


Исчезнувшие давно, трогательные до слез елки-моталки, печки-лавочки, чихи-пыхи, трах-тибедох, лам-ца-дрица, ца-ца.

Динозавры миновавшей эпохи.

А чем ваши крипто-ящеры лучше? Тоже вымрут, в свой срок.

Еще неизвеcтно, примет ли их язык - чудище обло, озорно, стозевно и лаяй.

Оно кушает новые словеса с аппетитом. Ничем не побрезгует. Но не бойтесь, не лопнет. Бывает, пожует-пожует, пососет- пососет, да и выплюнет - к чертям! - надоевший чуингам.

Не сгодились европейские мульки, фешенебельные фишки, безумные няшки, байки-фэйки  и прочие финтифлюшки.

Не срослось.

Злость.


Катитесь вы колбаской по Малой Спасской.

Вертайтесь назад.

В свою Вену (главное в вену попасть).

В Париж - только въедешь, угоришь.

В Лох-Анжелес.



9. Людоведам и душелюбам посвящается


Дразнится язык, высунув язык.

А как вы к нему, так и он к вам.

Были - "замеченные опечатки".  Стали - замученные очепатки.

- Ваш сын в слове ёж сделал четыре ошибки. - Но в нем всего две буквы! - Он написал: йошь.

Пьяный ёжик, ни головы, ни ножек, сто одежек, и все без застежек, кто его раздевает, тот слезы проливает. Вот как-то так. Типа того что.

Населяет наше мало-язычье,  бедно-гламурье специфический народ.

Людоед - людовед, недолюд.

Душелюб, он же и душегуб, смотря каким ликом повернется.

Модельки-шанельки, прямо с панельки.

Звезды звезданутые, у них пальцы гнутые.

Блогеры - блохеры. Совсем плохеры.

Канты с эккаунтами.

Гегели из Гугла.

Еще Гоголя погугли. Гоголи-то у вас как грибы растут.

Мент в комментах.

Геймер с гимором.

О-ла-ла - онлайн.


Вася с носком, носок с Васьком.

Носик с весиком.

ПодписОта - потная босота, интернет-пехота.

Коучи с клатчами, а в них деньжат до кучи.

Круто, еще круче.

Хейтеры в скуфейках хайпят фейки.

Преданные  бабки теряют  бабки.

Хряки носят фраки.

Мерчендайзер мерчендайзершу мерчердайзит.

Тили-тили тесто, жених и невеста. Жених без места - невеста без квеста.

Называлася мадам, оказалася - не дам. За бесплатно не будет шоколадно.

Назывался олигарх, архи-бог. Оказалось -  царь Горох.  Грох! И крах. Ах и ох.

И конечно, ненормативные, нецензурные, нелигитимные, незаконные, заоконные, отовсюду изгоняемые, но неубиваемые и всем на всех путях жизни неизменно встречающиеся:

Ядреня Феня, Ёкарный бабай,  Ешкин кот, Японский городовой,  Ёперный певец, Епический Херой и некто под ником Ёпэрэсэтэ.

Самое странное слово в русском языке - хрен. Это мера длины, глубины, высоты, а также здоровья, богатства, удачи, горя, попаданса и пропаданса, смерти.  Это и  незаменимая приправа к мясу, и, собственно говоря, огородное растение. В сердце пробилась любовь, словно в навозе морковь. Хрен ты мой опавший, хрен заледенелый. Есть вариант возрастной - старый хрен. Есть и женский вариант - хрень какая-то.

И такая хренотень целый день.

Почему дохрена - это много, до хренища - это очень много, а хрен тебе - значит, ничего?

Да нет, не знаю. Очень по-русски.

Не знаю, не да, но и не нет.

Очуметь.  Сбыча мечт.
Шикардос. Шмаровоз.
Пэрэдайз. Зашибайс.
Прямо рай-с.

Райский сад, мильон надсад.
Маркиз де Сад, пройдите в зад.


Песец подкрался незаметно.

Пипец, капец, кобзец, трындец, трампец, жопец, звездец.

Апокалипсец.

Армагедец.

От слова совсем.

Пес с пятой ногой - еще один мой далио.

В последнее время слишком часто его поминаю.

Как бы не явился на зов.



10.Сибири, судьбы ли


Мне три года и несколько месяцев. Я вижу все вокруг как бы сквозь сон.

Нашу комнату в старинном доме. На одной из центральных улиц Иркутска.  Доме, сложенном из лиственичных бревен, тяжелых, темных, вечных, они проступают в дверном проеме, придавая обиталищу тяжеловатость, но и основательность.

Из лиственичных бревен выстроены также и сваи, на которых стоит Венеция, где я сейчас живу. Но это так, к слову.

Большое окно, утепленное в пазах мхом и ватином. Печь, где горят, потрескивая, поленья.  Дым от печи  особый, тот самый, отличный от всех других на свете дымов - дым Отечества.

Склонившееся надо мной  с заботой-тревогой-нежностью лицо моей бабушки Августы, которую я люблю. Которая любит меня.

И всегда-то она о чем-то тревожилась, о чем-то печалилась. Но нежность все в ней побеждала.

Время действия: судя по прозрачности, слабой еще золотистости света, льющегося из окна - перволетье. Май или начало июня.

Место действия - Россия,  восточная Сибирь, Иркутск.


Пространства необозримые.

Непредставимые зимы, е.

Лестница в небеса.

Лесть или чудеса?

ЯкутИя - планеты выя.

Чукотка - чуда щепотка.

Оймякон, в горле ком.

Урал - астрал.

Алтай - летай!

Эвенкия - весны эйфория.

Селенга - Селены снега.

Бодайбо - подай Бог.

Акатуй - против рока не бунтуй.

Шилка - яремная жилка.

Нерюнгри - только не умри.

Тибильти - если можешь, прости.

Енисей - над Вселенной всей.


Вдохновение.

Воздуха-духа вдыхание.

Волхование.


Долгое эхо.

Вдоха ли, смеха.

Лиха ли, страха, земного праха.


Но греет доха, розовеет щека,

До ресничного взмаха.


Вы, возможно, никогда на Байкале не были.

Но прочтя имена его географических реалий, неизбежно его ощутите.

Его глубину, ширь, мощь.

Его нежность и страстность.

Его судьбоносность.

Проникнетесь величием земли нашей.


Байкал - озеро.

Ангара - река.

Россия - наше Отечество.

Смерть неизбежна.


11. Баю-баюшки, Байкал


Мне нравится, как это звучит: Сибирь, Россия, Ангара, Байкал. 

Россия - конечно же, сила, росистая ширь.

Ангара - Ниагара добра.

Сибирь - сапфир, синий кристалл в перстне у бабушки.

Бирюса. Мамины глаза, ожерелья ее бирюса.

Дорогие подарки -
Бирюза и сапфир,
На самом дне шкатулки -
Бирюса. Сибирь.


Байкал - звук из моей колыбельной.

Баю, баюшки, Байкал.


Я не историк, не краевед Сибири, не могу,  права не имею рассказывать ее истории и мифы, которые еще важнее историй.

Но сейчас на несколько мгновений, чтобы вы почувствовали...

Вслушайтесь.


Что представляет собою страна, у которой такие имена?

Хамар-Дабан.

Хужир.

Ольхон.


Узур.

Чильчи.

Оймур.

Танхой.


Танцуй, Танхой!  Сплетай узор, Узур! Точи лучи, лечи, Чильчи!


Село Оймур + река Амур = лямур-тужур.


Поселок Мама - дождись меня, мама.


Бугульдейка-чародейка.

Энхалук - восемь рук.

Ялга - баба Яга.

И дед Шаражалгай - ругай ли, не ругай, шарахни, зажигай.


Чивыргуй.

Утулик.

Онгурён.

Кирдылык.


Кирдык!

Под дых.



12. Багул гулящий


Невысокий куст, как бы облитый сверху донизу пурпурными цветами, очень яркими.

Дико-пурпурными,  яростно-лиловыми, бешено-филетовыми.

Сумасшедше-бордовыми. Агрессивно-розовыми.

Это тебе не Барби в ее гламурных нарядах (кукла - посол цивилизации).


Багульник похож на взрыв.

На детонировавшую мину.

На крик.

Террор самой терры.


Рододендроны - горящие дроны.

Магнолии из степей Монголии.

Коктейль Молотова из льда колотого.


Розы осатаневшие, сошедшие с ума - это багульник.


Розы-морозы.

Читатель ждет уж рифмы "розы", на вот, возьми ее скорей.

Соитие розы с морозом. Их любовь, давно замеченная и  отмеченная русской поэзией, подругой-рифмой.


Растет он по склонам Саян,

Сияньем Саян осиянный.

Инь и ян.

Сон и явь.

Синь и свей.

Весновей.


Иркутяне любят багульник.
 
По весне ломают ветки - жесткие, несдающиеся, ранящие, пальцы стирающие в кровь.

Рви. Огонь в крови.


Народное гулянье.

С водкой и закуской.

Гул.

Гуляй, багульник!

Гуль-гуль-гуль!

Попался балагур.

Гульбище, отгул, сынок нагулянный.

По осени выкапывают терпеливо, пересаживают в свои палисадники, нежно и страстно.  Кажется, теперь это запрещено, в рамках защиты от истребления краснокнижной флоры.

Негодующие взоры.

Оры.


Запах, пока бесплатный.

Острый, горьковатый, тревожный.

Опасный. Магический. Смертельный. Будоражащий. Жизнеутверждающий.

Странный.

Неотвязный, как далио.


13. Бродяга


Сижу на подоконнике, поджав ноги, опираясь спиной о раму, утепленную в пазах, утыканную мхом и ватином.

Шипит пластинка.

Стонет грамофон.

Женский голос старательно, не  без чувства, выпевает национальную классику:

По диким степям Забайкалья,
Где золото моют в горах,
Бродяга, судьбу проклиная
Скитался с сумой на плечах...

Блатная баллада в ритме вальса, которую в России, кажется, знает каждый, хотя никто не заставлял учить слова.


Я одна.

Я жива.

Я плачу.

Я жду.

Жду бабушку, жду маму, жду отца, ушедших, каждый по своим неотложным взрослым делам.

И кажется, уже догадываюсь, что бродяга - это я.

Да, это каторжная песня, блатная, в сущности.

Как и вторая, великая, которую тоже знаю лет с трех:

Славное море, священный Байкал!
Славный корабль, омулевая бочка!
Эй, баргузин, пошевеливай вал!
Молодцу плыть недалечко.

Долго я звонкие цепи носил,
Душно мне было в горах Акатуя.
Старый товарищ бежать пособил:
Ожил я, волю почуя.

Тоже о побеге, о бродяге, о доле и воле, о свете и ветре (в самом слове "баргузин").

Но насей раз не плач блудного сына.

Не раскаяние во грехах.

Ликование, благодарственное моление, гимн.

Не будем рассуждать тут о каторге и ссылке, от которых, я знаю, неотделимо слово Сибирь.

Это отдельная большая тема. Неуместно было бы отговориться главкой эссе.


Я сейчас не об  этом.

О том, что в 22 года уехала из Сибири.

В Москву, как три сестры.

В Москву, разогнать тоску.

В Москву, что слезам не верит, но всех измерит.

Что жила потом в  Питере, в Мурманске, Царском селе, в Тромсе и Вадсе, в Ивало и в Лулео, в Саариселке, в Стокгольме, Осло и Хельсинки, в Копенгагене, Вене, Париже, Венеции, Ницце,  Праге, Варне...

Ах, мне бы кусочек Парижика –
Сладкого пирожка,
Да кружку теплого, рыженького
Небесного молока!

Мне бы флакончик Ниццы,
Повергавшей поклонников ниц.
Нимфа ее дразнится
Стрелами из-под ресниц.

Во Флоренции Флора
Обольстила все зеркала.
Кожу прозрачней фарфора
Я бы гладила до утра.

В Венеции тронула Венус,
Васильки на груди Весны.

Я никуда не денусь,
В синий атлас оденусь,
Вот она вся, возьми.

А солнечным днем в Шампани
Шампанского бьет фонтан,
И за плечами пена
Летела бы, как фата.

Целую руки Равенны,
Рубины ее и вены.

Мне бы над каждой дорогой
Синей звездой сиять,
Мне б на плече у Бога
Беглой кометой стоять.

Мне бы невестой Марка
Ехать верхом на льве.
Или – почтовой маркой
У ветра дрожать в рукаве.

Банальная ностальгия эмиграции (и никакой грации).

Релакации (и никакой акации).

Но сталь...

Бродяга Байкал переехал,
Навстречу родимая мать.
О, здравствуй, о здравствуй родная.
Здоров ли отец, хочу знать.

Если я когда-нибудь вернусь - все уже будет не то.

Все вокруг изменится до полного неузнавания.

И близкие ушли, и далекие.

Дом, Ангара, Иркутск, Байкал, да и багульник, и омулевая бочка - все стало другим.

Глянешь окрест - а там инакость.

Никуда нельзя вернуться.


Отец мой давно уж в могиле, давно под землею лежит.

Да и мамы нет.

А брат мой давно уж не в Сибири. В Америке.



14. Цветы мне говорят, прощай


Наш  садик, прообраз райского сада.


Сирень.

Она что-то поет мне, как свирель.

Цветы моих первых стихов, потерянных.

Не найду.

Найду лишь небо над головой:


Я вас люблю, о, ближние мои,
Когда в лохмотьях сирые сирени
Бредут себе, качаясь, в божье царство,
С котомкой, полной голубых псалмов.

Я вас люблю, далекие мои,
Когда на каждой улице сирени
Как Сириус горят, справляют свадьбы,
Смущая юношей и голубей.

Навеселе беснуются Силены
Изодранной сирени
И каплют в рюмки любострастный яд
Пьянчужкам, что у ног ее сидят.

Но может быть, она одна на свете,
Спасет меня от неминучей смерти,
А ключиком весенних серенад
На полминуты отворится ад.

То рифмою меж двух лиловых арок
Покажется: подарок и отдарок.
Ты нам, Господь, не пожалел сирени,
А мы тебе в ответ  – стихотворенья.

Так пусть же торжествует на земле
Непокоренный дух одеколонный
(Тут встретились Кармен и вор карманный).

Ты Сирин, бодрствуй
В сфере-хрустале,
Над голубиной книгою склоненный.

Все: мытари, поэты ли, цари -
Мы с вами только крестники сирени,
Мы крестики нательные сирени,
Ее возлюбленные сизари.


Хочу вспомнить точно, какие цветы росли у нас в палисаднике, когда мне было три года.

 
Жасмин, в имени которого слышится "измена".

Фиалка, слезы катафалка.

Левкой - легкость и покой.

Колокольчики, лазури укольчики.

Лилеи Леля. Ладой взлелеяны.


Мои свадебные цветы.


Не помню миг, когда была обвенчана,
Словно похитили меня с земли.
Помню лилию Благовещенья
В боттичеллиевой млечной пыли.

Как она, я оделась в виссон,
В весенний сон.

Поговорка простая
В переводе с латыни:
Моя ладонь прорастает
Лишь в чьей-то горячей ладони.

Было, давно ль, недавно,
Стою, как новая Дафна.

Нет стебля
Нежнее тела.
Не найти лепестка
Теплей моего виска.

И, как ни полоть,
Не выполоть плоть.
Не вытоптать, не сорняк.
Не выпытать,
Что, да как.

В день седьмой, в Благовещенье
(Страх - апрельским снежком)
Без оговорок, навечно
Согласилась я быть цветком.


Настурции - голые натурщицы.

Ноготки - у них семена, как детские ноготки.

Бархат бархатцев.

Гортань львиного зева.

Кукушкины слезки.

И кукушкины сапожки.

Где ты, кукушка-подружка?

Прилетай, душка.


Ландыши. Для души. Ля души.

Цветы моего выпускного вечера.

Ландыши, девочки в белой вуали,
Мне по секрету: в кого влюблены?
Ах, на свидание в вам опоздали
Спутников и «Аполлонов» огни.

Ждите, принцессочки! Что ваши годы!
Помните, школьницы, мир не погиб –
Лишь за девической лиры аккорды,
Лишь за лирической шейки изгиб.

Может быть, это и было уроком:
Нежность. И дней не щадя, до конца!
Просто старинная Бога уловка,
На тетиве стебельковой краса.

Ждите, не плачьте! Вы – музыка сада
Всех миновавших и будущих Ев.
Ах, ничего нам на свете не надо,
Лишь безупречную ландыша ветвь!

Только за нею душа, как невеста,
Бросится вплавь, в зеркала высоты.
Мы не спасемся, лишенные цвета
Извести, истины, льдистой звезды.

Перед разлукой, у острого края,
Там, где толпятся начала поэм,
Ландышем сердце твое отмыкаю,
И замыкаю его, насовсем.


Милые мои, хорошие мои.


Но скажу "багульник", скажу  "Байкал" -  и...

Рожденье, родные, родина.

И все безумие бесконечной любви.

С солью совести бессонной,
В небесах с дырой озонной,
Со старинною иконой,
С вечной  рифмою -  "в крови".


Если бы можно было раскрыть, отворить грудную клетку, и родину впустить туда. Навсегда.

Впрочем,  именно это я и совершила, в итоге.


Эмблема бессмертия.

Присяга простору.

Салют красоте.


Без цветов мне не выжить на этом свете.

Не простить ему все страдания.


Мне идет четвертый год.

Я слышу обещание жизни - все еще будет, после мая настанут июнь, июль, август.

Солнце и волны, русалки и жар-птицы, олени и зайчики, сказки и присказки, ветер и полет,  и кто-то однажды прильнет к тебе, станет  твоим счастьем.


15. Дитя

Дитятко, деточка, тонкая веточка.

Ребенок почти не имеет опыта. Но это не  значит, что он неверно судит о жизни.  Что-то в нем безошибочно дает оценку всему, что происходит вокруг. Он в этом даже превосходит взрослых.

Дитя чутко. Восприятие его еще не отравлено разными видами лжи. Он открыт истине - хоть звучит выспренне.

Некие основополагающие вещи известны нам с самого начала. До  опыта. С момента рождения, а может еще и до рождения.

Я уже знаю:

Что я явилась в мир, непонятно откуда.

Что мир - таков, как он есть.

Что я уйду из него когда-нибудь, неизвестно куда.

Что смерть неизбежна.

Что нужно жить, бороться за жизнь.

Что Бог есть. И есть Дьявол (это детская святая вера. Атеизм возникает позднее, уже в отрочестве.)

Что есть у  меня, глубоко в груди,  сердце, а в нем - добро и зло.

Что надо быть добрым и любить всех, тогда после смерти очнешься в раю.

А коли станешь грешником, попадешь в ад. Да, и про ад и рай мы знаем изначально,  с этим приходим в мир.

Что у меня есть не только тело, но и душа.

Что превыше всего - любовь.


Кто объяснил, кто рассказал? Никто.


По- английски любовь -  love.
Рифма к ней - above.
"Над".

По-французки любовь - amour.
К ней рифма - toujours.
"Навек".

А по-русски любовь рифмуется с "кровь".


Высота. Вечность. И смерть.

Знаю одно (снова и снова),  любовь - это слово.


Я люблю бабушку Августу.

Бабушка Августа любит меня.

Но она скоро умрет. Потому что больная и старенькая.

Если бы меня сейчас спросили - давай, Ольга, мы тебя расстреляем, в она будет жить, ты согласна?

Я бы ответила - стреляйте.


От августа до августа
Густа ты, жизнь, и непроста.

Но непуста. Вода - в уста.
Не спи, усталая звезда.

О, Никогда, и Навсегда,
Два главных слова,
Нет и Да.

И холодеет кровь-руда
Родная, до креста.

Этой безусловной любви никогда уже, нигде, ничто не заменит.


А остальное - суета.

Жди, не беда.

Дождешься, и кстати придешься.


Я знаю все слова.

Именно все.

Жизнь, смерть, Бог, черт, рай, ад, дом, сад, Сибирь, Россия, Байкал, багульник, я, любовь.

И достаточно.


16. Белая ворона


Почему я не могу писать, как нормальные люди пишут?

Либо стихи, либо прозу.

С героями - антагонистами и протогонистами, их монологами и диалогами, описаниями того и этого.

С фабулой и концепцией.

С сюжетом и композицией.

С вымыслом и домыслом.

С экспозицией, завязкой, развязкой, финалом.

Как положено!

Как повелось тысячелетиями.

Не нами заведено, не нам и отменять.


Что это вообще такое?

Слова-струи,
Словечки-поцелуи,
Наречий град,
Междометий звездопад.

Целует меня предложенье
И делает предложенье.

Обнимает глагол,
Беззастенчив и гол.

Двоеточья, тире
Льнут как к родной сестре.

Так порешила речь:
Ты мне не перечь,
Гордая!
Я  не перестану течь
Сквозь твое горло.

Ибо нет в тебе
Для меня преград,
Ибо ты по судьбе –
Радуга и водопад.

Больно уж красиво выражаетесь вы, автор.

Жизнь куда грубее. Злее, честнее.


Об одном тебя прошу, друг Аркадий, не говори красиво.

Уйми, деточка, лепет, а ты, девушка - трепет.


Скручиваю я и мучаю мою удачу едучую, жгучую.

Тычу перстом в тучу.

Точу заточку, к случаю.

Кычу и кукую, терплю и тоскую.


Точнее объяснить не могу.


Глубокое, безусловное, никогда не проходящее ничем не уничтожимое внутреннее убеждение, что я не такая, как все.

Не как все, не как все, не как все...

Белая ворона.

Так меня дразнили в детском садике. После слова воспитательницы, не помню, по какому поводу: Ты, Ольга, вечно как белая ворона.

Бывало, дети бегали вокруг меня хороводом и выкрикивали:

Белая ворона! Белая ворона! Белая ворона!

Рева-корова - белая ворона.

Плакса-вакса, гуталин, на носу горячий блин.

Но я не плакала. Хотя вообще-то плачу легко, из-за всяких пустяков.

Но плакать в таких случаях нельзя.


Перепост,  учебника хвост:

Метафора, используемая в русском языке для обозначения лица, имеющего поведение или систему ценностей, отличные от других лиц своей общности. Вороны с белым оперением в природе очень редки, так как их цвет обусловлен  альбинизмом. Они более уязвимы для хищников из-за своей заметности. Белая ворона - противоречивый символ необычности, инаковости, часто сопряжённой со страданием, непониманием и отчуждением со стороны окружающих, и, в то же время, некой избранности, чистоты, беззащитности.

Белая ворона - с шипами корона.

Не  виноватая я! Он сам пришел (рок).

Такой родилась. Намучалась всласть.

Ничего я плохого не делаю стае. Тетрадь листаю.

Вот, пишу. Ничего ни у кого не прошу.


Я не прошу о месте - мое место уйдет со мной вместе.

Не гонюсь за ценой - все мое со мной.

И не хочу хвалить любовь свою,
Я никому ее не продаю.


Не заклевывайте меня до смерти!


Но они, вмиг почуяв инакость, смотрят недружелюбно.

Не доверяют.

Водиться со мной не желают.

Ох, не любят, не ценят, не уважают.

И клюют, хоть и не до смерти.

А зачем, зачем ты не такая, как все?

Выбор  у меня  невелик - между вороной белой и черной овцой.

Идиома «чёрная овца» имеет более сильную отрицательную коннотацию. Это символ своенравия и ассоциальности.

Копипаста, на сей раз из научного справочника.

Пресная,как без соуса паста.

Типичный белый цвет овечьей шерсти обусловлен не альбинизмом, а доминантным геном. Для того, чтобы у белой овцы от белого барана родился чёрный ягнёнок, необходимо, чтобы оба родителя были гетерозиготны по рецессивному гену «черноты». Но и в этом случае вероятность рождения чёрного ягнёнка составляет лишь 25 %. Держать чёрных овец было коммерчески невыгодно, так как их шерсть низко ценилась, её невозможно было выкрасить в желаемый цвет. Поэтому чёрных овец отбраковывали, не допуская к размножению, но вновь появляющиеся в стаде чёрные ягнята рождались от белых родителей. В средние века из-за непонимания причин этого явления, чёрного ягнёнка считали «помеченным дьяволом».

Черные овцы - это диссиденты, борцы с доминирующей системой, с официально принятой идеологией.

Белые вороны - просто чудаки и чудачки.

Я не бунтарь, не диссидент, не воин.

Вообще не член какой-либо группы, партии, общности.

Я просто сама по себе.


Альтернатива - Гадкий Утенок.

Эту книжку в детстве я любила и боялась.

Так любила, что боялась.

Так боялась, что любила.

Убирала ее с глаз подальше. За другие книги, к самой стенке шкафчика. Потому как увижу - боль.

Плачу, не могу иначе.


Я гадкий утенок.

Хотя всегда была вполне себе миленькой (могу описать, слов хватит).  И в детстве, и потом.  И даже красавица, временами.

Но - несомненно, гадкий утенок.

Персонаж из сказки Андерсена.

Отчасти, сам Ганс Христиан Андерсен.


Пожалейте, люди, гадкого утенка. Даже тогда, когда он стал лебедем. Ведь в сущности, ничего не изменилось.

Скажи на милость.

Внешне-то он лебедь, а внутри все такой же.


Верьте. Уж кому знать, как мне.



17. Парад, алле!


Язык, безусловно, главный герой всех моих повествований. Антагонист и протогонист в одном лице. О чем бы не писала - пишу о нем. О его сюрпризах, капризах, влечениях, приключениях, злоключениях.


Фокусах-покусах его, цирковых сальто-мортале, оперных руладах, балетных фуете.

О сеансах черной магии, без полного таковых разоблачения.

О шутках штукарства, шутихах шумных.

О трюках трикстерских, словесных триггерах.

Иллюзион! Иллюзий миллион.

Об играх,  которые он сам, язык, со мной затевает, как зверь с дрессировщиком. Но и в свою очередь  охотно дрессуре моей подчиняется. Зубастый, косматый, добрый, лютый, женственный и жертвенный, наивный  и безжалостный.

У тебя всюду словесная игра. Ты без конца с языком играешь -  частые мне упреки.

Нет, это он играет со мной, - возражаю я.

Угодно ему так.

Нравится ему со мной играть. Иначе не стал бы.

Стою посреди мирового цирка, в трико, плаще  и цилиндре, в  белом жобо из анекдота, одна я такая -  в отличие от всей публики.

Акробатка, жонглерша, канатоходка, войтяжерка, джигитка и клоунесса, одновременно.


Такой вот звон хрустальный:

Джигитка!

Живу не жидко.

Жизнь - только держись.


Дзынь!

Дзен!

Джан!

Джинн!



А еще я заклинательница змей.

Шпагоготательница.

Пилой распиленная страдательница.


Девочка на шаре.

НашАру и на шарУ.

Шарики заходят  за ролики.

Но что-то в этом я шарю.


Она такая тоненькая, прозрачная, невесомая.

Не телосложение, а теловычитание.

Ветерок вспорхнет - сдует.

А рядом - кубический силач.

Железный калач.

Палач?


Пух и сталь - мой далио.

Смех и плач.


Чудище обло, озорно, стозевно и лаяй.

Чудище из "Аленького цветочка", обратившеся в красавца, в жениха.

Было несколько моментов в жизни, не столь много, но было, когда он склонялся ко мне, целовал меня нежно. И я спрашивала: Любишь?  И мне отвечалось: Да.

Фата невесты.

Фейерверки фей.

Окончены все квесты.

Воспой, Орфей!



18.  Чары


О букве Ч слагаю песнь.

В ее честь.

О речениях ее, нравоучениях, предназначениях, двойных-тройных прочтениях.

Развлечениях и огорчениях, наше-вам почтениях.

Мучениях! Но и лечениях.


Господи, помоги, ведь один лишь звук Ч для меня - и чечетка, и щекотка, и четки.

Поцелуйное чмоканье, ореховое щелканье, девичье чириканье, соловьиное чувыканье.

Чары, очарование,  чертоги чародея.

Волшебное наше чуть-чуть. В искусстве всегда лишь чуть-чуть отделяет талантливый текст от заурядных писаний. Просто талантливый текст отличает от гениального.


Чу! 

Выручай, чур-чура!


Ч - чашка чаю, в конце концов (в чае души я не чаю). Не заслужила я, что ли, чашечку чаю за все мои мучения.

И чара, чарочка хмельная.

Чилить с ней.


Но и - чапать в черноту.

Черти перешли черту.



Черемша ли, чухортма.

Чуждость, чучело, чума.


Чудо.



19. А вот Ща, как бы не так!


Щ, с ее смешным и страшным хвостиком.


Это ведь  и щука, и щи, и щастье.

Чем слабей триада, чем знаменитое "православие, самодержавие и народность".


Щур  - пращур с прищуром. 

Щас - ответ на все вопросы.

Щель - единственный надежный вход (куда-нибудь, даже в никуда), а также и выход.

Щит - лучшее оружие.


Ищи! - шипит она, хвостатая, щирая Ща -  ищи!

Еще, еще.

Как кур в ощип.


Язык щекочет.

Щучит, хохочет.


Щупает тебя,

Щеки теребя.


Смертная казнь через защекотание.

По - ща - ди!


20. Царство


 Ц - это Царство.

Тридевятое царство, тридесятое государство.

Царский терем.

Царские палаты.

Царская светлица, где cобрались за одним столом:


Царь зверей, Лев.

Царь птиц, Орел.

Царь-рыба, Осетр.

Царь змей, Полоз.

Царь зимы - Мороз Иваныч.

Царица лета - Жара Ивановна.
 
Царь-трава.  Он же царь-мурат, чертополох, репей, татарин, мордвинник, осот, волчец.

Царица-трава - таволга. Она же медовник, медунка,  жабьи конопельки, мокрый малинник, душица.
 

Царь-птицы: Феникс, Сирин, Гамаюн,  Алконост.

Царь Огонь, и супруга его, царица Водица.

Царь-гром и его жена царица Зарница.

Царица счастья, Жар-птица.


Лесной царь - Леший.

Озерный царь - Воляной.

Луговая царица - Перепелочка.

Полевая царица - Пшеница.


Царица утра - Заря.

Царица  дня - Полуденница.

Вечерний царь - Летучая Мышь.

Полуночный царь - Лунь.


Царевна Несмеяна.

Царевна Лебедь.

Царевна-лягушка.


Царь-девица, шамаханская царица.


Царь-пушка.

Царь-колокол.


Марья-царевна.

Иван-царевич.


Сел Иван-царевич на серого волка верхом, и поскакал на нем в царство Кащеево, свою невесту выручать.



21. Шалость


Ша - это шалость.


Чудачество, взбалмошность, блажь.

Забава, проделка, баловство.

Шутка, потеха, проказы.

Простецкое - дурь.

Изысканное - эспьеглери.


Просто - шаль.


Тут еще шаль-платок неизбежно прилетит, ляжет на плечи.

Эта темно-вишневая шаль.

Оренбургский пуховый платок.

Какая холодная осень. Надень свою шаль и капот.

Вы накините устало шаль испанскую на плечи, красный розан - в волосах.

Черной шалью неумело вы укроете ребенка, красный розан - на полу.

Кутаюсь в шаль, как в печаль.

За любимую шаль ничего не жаль.


Выручай, Владимир Иванович!

Будем вместе:

Шалить, шалевать, шалопутить, шалеть  - дурить, баловаться, чудить, веселеть.

Играть, забавляться, резвиться.

Шалью виться, шаловиться.


Вслушайтесь:

Шалостный, шаловливый, шальной - взбалмошный,  счастливый, блажной.


Шалун, шалунья.

Шатун, шатунья.

Шалунишка - расшалился сынишка.


Шалопай.

Шалабай.

Шаромыжка.


Шалобол.

Шалоброд.

Шалиган.

Шаликан.

Шалотвор.

Шалопут (шелопут).

Шаламут  (баламут).

Шалимот (транжира и мот).


Шалый шут - на все шутки пшют.

Шалун балует, шуткарь шуткует.

А шалава в шалмане шурует.


Как войду в аллею - так и ошалею:


Шипит шутиха, крутится лихо.

Шаромыга по двору шмыгает.

Шалобол полез на забор.

Шалигром!

Шалибор!
 

Шалтай-болтай или шалты-болты (не из английского фольклора, как вы, может быть, полагали, а из отечественного).

Шалиган- хулиган.

Который и есть - я.


22. Фейерверк.


Ф представляется одушевленным персонажем.

Руки в боки. Футы-нуты, ножки гнуты.

Ф-ф-ф... Фу!

Фордыбачит.


Фурычит.

Фердычит.

Франт. Фат. Ферт.

Фанфарон.

Фетюк.

Фуфло.

И с ним его фифочки, фанатки расфуфыренные.

Фурии!


Но Ф это также и:

Финист - ясный сокол.

Феникс - райская птица. Сжигающая сама себя и воскресающая из огня.

Факел харизмы.

Фиалковый флер.


Фантастика!

Феррари Трибуто.

Шипит фугас и раскалились фары.

Феерии.

Факиры.

Фермуары.

Фуроры!

Я и некто, и никто.

Фанфары!


Она иностранная, эта буква. Позаимствованна из Европы, из латыни. Чем-то всегда хоть немножко, да чужая.


Феи, пришедшие с запада, но у нас давно прижившиеся.

Филомена Мортурана.

Формоза прекрасная.

Фьяметта-огонек.

Флора Ботичелли.

Невеста  -  фионесс.

Фан-фан Тюльпан.

О! Фантомас.

Фон-барон.

Фрагонар.

Фигаро.

Фортенбрас.


Гризетка Фру-Фру (не путать с лошадкой Вронского Фру-Фру).

Путанка Фро-фро (не путать с платоновской Фро).


Фильдеперс, фильдекос - чулочки для кокоток и кокеток.

Фай для платьев, фетр для шляпок.

Фижмы, и с ними ижи.

Фермуары, фероньерки, феррамоны, вся фанаберия моды, все приманки фэшн-индустрии, нет им числа...

Фэшн имя тебе, бешеный.

Ф-ф-ф-ф... Пылинки сдувать с вас, красавицы.

Фраппе, фуагра, пти-фуры - фей еда.

Кот Феликс, кошка Флайфи и прочая милота.


Фридом. Freedom! Главное их слово.

А может, все-таки, финанс - Finance.


Феерия!

Фэнтэзи.

Фантасмагория.


Но также и - фальшь.

И фэйк.

И фак.


Форшмак!



23. Прощание


А всего букв в русском  алфавите, как известно, 33. Каждую люблю. Каждой присягаю.

Могу о любой сложить панегирик.

На то я лирик.


Элегию, балладу, оду.

Сонет, романс, ноктюрн, эпиталаму.

Иль лимерик, вошедший в моду.

Всего вернее, эпиграмму.


Астральный, бальный мадригал.

Шампанского бокал,
Которого алкал,
И плакал, и лакал...

Но читатель устанет от этого бесконечного фейерверка.


Про Х, неприличную,  даже начинать боюсь, наверняка выйдет, даже против воли моей, что-либо неподобающее.

Вне рамок академического образования.

Оскорбляющее чувства верующих.

Особенно тлетворное для детей и юношества.

А буква А - это же, боже сохрани, спошное низкопоклонничество перед западом.

На А, кто не знает, все слова в русском языке - заимствованные.

Кроме единственного - Авось.

Куда мы без Авось.

Равно ему только - Небось.


Вот что букв животворящий совершает!

Вот они, скрепы-то истинные.

Ц, Ч, Ш, Щ.

Чу! Цыц! Шас! Ша!

И все остальные, от аз до самой до ижицы.

До собственного моего Я.


Уймись! Полно!
Дымись, полночь.

Весны порох.
Пылай, всполох.

Я улетаю,
Блистая, таю.

Тетрадь листая,
Не заплутаю.

О, что за сила
Меня носила?

Опять нагрянет,
Скрутит, изранит.

Потом покинет,
Но не остынет.
В нети не канет.

Мой принц, Слово,
Придет снова,
День настанет.

Я не Белоснежка,
К чему усмешка.

Нет, не обманет.


Взглянув на меня, ты не скажешь: святая,
Но скажешь: светает.

Не ахи и охи, а только сполохи
Текущей эпохи.

Не лики религий,
А лишь лебединые клики.

И льдинки.
И очи страницы моей, лебединки.

Свеченье, сиянье.
Сметенье.

Свиданье.
Страданье.

О верьте - не верьте.
Стихи - отрицание
Смерти.


Иду, куда меня зовут,
Где с месяцем обнялся пруд.
Где ландыши забыли страх
В своих росистых жемчугах.
Где ласточкины крылья
Раскрылись без усилья.

В волны ль бегучие,
в пески зыбучие,
к иве плакучей,
крапиве жгучей,
репьям ползучим,
ключам горючим,
чащам и кручам,
тучам летучим.

По тайной тропинке,
к сычам на поминки,
по  дорожке лунной,
к русалке юной,
по калиновым мостам,
по кувшинкиным листам,
по свирельщика перстам,
да к полуночным звездам. 

К утятам гадким,
К воронам белым,
И без оглядки,
И не за делом.

Где я - невеста,
Где мы - семья.
Туда, где место
Таким, как я.

Не рыдайте, сторожа,
День грядущий сторожа.

Петухами вскрикиваете:
Куд-куда, куд-куда?
Ах беда ли, лебеда,
Все едино, господа.
Не закудыкивайте.

Не тяните,
Солнце уж в зените.
Не кляните,
Обрывайте нити.


Эпилог

В богоспасаемом Иркутске,
Как самовар, снега кипели.
Я упражнялась там в искусстве
Висеть на ниточке капели.

(Не окропили из купели
И ладаном не окурили,
Зато ребенком искупали,
В люби-не забывай-Байкале.)

А где-нибудь на Пляс-Пигали
Была бы льдинкою в бокале,
Принцессой  в золотом Каире
Или монахиней в Даккаре.

Мы все, еще не кончив в школе,
Иными странами болели:
А ну, очнешься после кори
Вилиссой в голубом Брюсселе.

Мы все тогда любовь крутили,
Как шелк из рукава мотали,
В квартале самые крутые,
До облака сальто-мортале.

Не удержавшись, в снег летели
С прозрачной нашей карусели.
Провинциальные подружки,
Вы все запросите поблажки.

Вам всем наскучило бояться
С глазами злыми и сухими
В итоге не свети баланса
Между любовью и стихами.

А я, разбившись всех больнее,
Назавтра стану повольнее.
Мои вилиссы и Брюссели
Глядишь, уже и обрусели.

На Ангаре или на Ниле,
Всегда людской тревожу улей.
Но что бы про меня не пели,
Какие бы не лили пули,

Вы вспомните, что походила
На обгорающую спичку,
И что у Бога проходила,
Наверно, по другому списку.

Я обжилась на тонкой нитке,
На мною выдуманной нотке,
И на шестого класса фотке
Маячу возле самой фортки.

Что я гуляла по Иркутску,
Вполне забыв азы баланса,
С любовью страстною к искусству,
Как бы к далекому Алонсо.


Эй, баргузин, пошевеливай вал!

Усть-Илим, путь мой звездами устели!


Далио. Жми на педали, О!