Двор Ямской, храм двухстолпный...

Двор Ямской, храм двухстолпный, угрюмый,
На дороге краснеет кирпич,
Разбирает на горькие думы
Монастырь осовевший Москвич.

Колокольня звонила, рыдала,
Сам Солунский ткал алый покров,
Москвичам снилось нежное сало,
Заготовки из хлеба и дров.

Беззаветно поверит берёзка
В покосившийся, сирый алтарь,
Корпус келий, Ухтомские слёзки,
Фельдшер в белом, забитый звонарь.

Монастырской ограды кусочек
Да Никитских ворот старина,
Диким хохотом встретит сыночек
Москвича тех времён, палача.

Успевай только плакать и биться,
Вслед орать, что ж вы братцы нашли!
Разве можно в убийцу влюбиться,
Что каратель Великой Земли.

Стонет гордый боярин Романов,
Новгородская тропка в камнях,
Деревенские в граде тираны
Топчат скитников души и прах.

В гроб ложится туман злокознённый,
Сколько в прядях туманных могил,
Эх, Москвич, был в краюху влюблённый,
Рушил храмы, хоть не было сил.

К страшной смерти готовилось солнце,
Век - пустынник томился в углах,
Жизнь жестоких, отряд из драконцев
Поселялся на выступах зла.

Разобрали храм чистый, Никитский,
У Ямского двора груда душ,
Не подаст уж бабуля записки
За здоровье Московских кликуш,
Большевик с тощей Клавой, связисткой
Разопьёт на развалинах пунш...