Книга роман Королева 18 часть 16 глава

Беатрис, погруженная в свои мысли, скользила взглядом по полотнам. Её муж, граф Джеймс, разделял эту страсть к искусству, хотя сам лишь изредка прикасался к кисти. Но для него это было лишь мимолетное увлечение, не занимающее центрального места в его жизни.

Её взгляд зацепился за недавний портрет графа. Строгий, почти суровый взгляд, тонкие, редко улыбающиеся губы. Длинные белые волосы, собранные в аккуратный хвост. Он стоял, опираясь на трость, в безупречном костюме. Беатрис задержала взгляд, словно пытаясь оживить этот образ в своей памяти, вдохнуть в него жизнь. Она знала, что вечером он вернется. Их старость была неизбежна, но в нем она по-прежнему видела несломленный силу.

Она осторожно, почти трепетно, коснулась лица графа на портрете и прошептала, вкладывая в слова всю свою надежду: "Мы выдержим всё". В её голове роились мысли, тревожные и навязчивые: похожа ли их дочь, Анабель, на него? Те же глаза, тот же характер? Беатрис ничего не знала о ней, но одно лишь имя вызывало в груди острую, ноющую боль.

Внезапно слуга, с почтительной робостью, доложил о прибытии кареты. По виду, в ней находилась знатная дама, ожидающая аудиенции. Эта новость застала Беатрис врасплох, вызвав волну беспокойства. Она понимала, что ей предстоит встреча с графиней Изольдой – женщиной, чья сила и влияние были неоспоримы.

"Проводите её в гостиную, я скоро подойду", – распорядилась Беатрис, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия. Слуга проводил графиню, которая, проходя мимо, с нескрываемым интересом осматривала картины, словно оценивая их ценность.

Устроившись в глубоком кресле, графиня ожидала встречи с женщиной, которая когда-то отдала ей свою дочь. Ведь Анабель давно уже не ребенок, а взрослая женщина. Но в глазах графини она навсегда оставалась её беззащитным дитя.

Беатрис подошла к гостиной, её сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Увидев графиню, она почувствовала, как внутри нарастает волна тревоги, смешанной со страхом. Она знала о силе и несгибаемом характере этой женщины, не зря та владела таким богатством и властью.

Графиня подняла глаза. Её взгляд, острый и проницательный, остановился на Беатрис. Она посмотрела на женщину, которая когда-то, несомненно, была красива. Но годы и пережитые невзгоды оставили свой неизгладимый след, их глаза были полны боли и усталости. Графиня, несмотря на свою внешнюю строгость, не знала, как начать этот непростой разговор.

"Здравствуйте, Беатрис", – произнесла графиня, её голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. "Где ваш граф Джеймс?"

"Он ненадолго отъехал", – ответила Беатрис, стараясь скрыть дрожь в голосе.

"Я хочу вас предупредить", – продолжила графиня, её голос стал жесте, в нем прозвучала явная угроза. "Не смейте вмешиваться в её жизнь. Анабель уже не ребенок, она – женщина. И, прежде всего, она – моя".

Беатрис смотрела на неё, не понимая смысла этих слов, её разум отказывался принимать их. "Я не понимаю вас", – промолвила она, чувствуя, как ноги подкашиваются.

"Она – моя женщина", – повторила графиня, и в этих словах звучала непреклонная уверенность и собственности.

От этих слов у Беатрис затряслись руки. Она не могла подобрать слов, чтобы ответить, её мысли путались в хаосе.

"Моя дочь Анабель..." – прошептала Беатрис, её голос дрожал от подступающих слез. "Ваша женщина?"

"И давно это




между вами?" – спросила Беатрис, пытаясь ухватиться за хоть какую-то нить понимания.

"Давно", – ответила графиня, и в её голосе прозвучала нотка горечи, смешанной с гордостью. "Больше полжизни нашей".

Сердце Беатрис сжалось еще сильнее. "Это значит, она не вышла замуж и у неё нет детей?" – спросила она, надеясь на хоть какое-то утешение.

"Это значит", – голос графини стал напряжённым, почти угрожающим, – "что она – моя любовь".

Эти слова обрушились на Беатрис как удар. Она едва не потеряла сознание, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. Ей казалось, что это дурной сон, из которого она вот-вот проснется.

"Скажите, пожалуйста", – прошептала Беатрис, её голос был едва слышен, – "на кого она похожа? На меня или на отца?"

Графиня посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. "Больше на отца", – ответила она, – "и в характере она похожа с ним".

"Значит, я не увижу её?" – спросила Беатрис, в её голосе звучало отчаяние.

"Нет, это исключено", – отрезала графиня, её тон не допускал возражений. "Я могу дать вам её портрет. Сейчас она выглядит именно так. Но встречи нашей не будет. Ваша дочь Анабель не должна вас видеть".

Беатрис взяла портрет дрожащими руками. Слёзы текли по её щекам, она чувствовала себя раздавленной этой жизнью, этой встречей, этими словами. Эмоции – волнение, переживание, страх перед строгостью графини – захлестнули её с головой. Она стояла, словно статуя, с портретом дочери в руках, и в её глазах отражалась вся глубина её боли и отчаяния.