Белая медсестра

Белый бокс. Ни угла, ни окна, ни дверей, ни людей,
А глаза, что срослись с потолком, всё царапают плиты.
Лишь свинцовые формы подходят к кровати моей.
Кто лишь пальцем коснётся меня, будет мною убитым.

График жизни, что длиться должна была семьдесят лет,
Оборвал все листы календарные гадкой болезнью.
Я вдыхаю лишь сырость с озоном, и ламповый свет
Ковыряет ожоги и раны на теле обрезлом.

Третий месяц мучений я смерти желаю себе.
Я мечтаю проснуться однажды от этого ада.
Перед ведьмой костлявой все люди равны на земле?
Да конечно, не верю! Пустых аффирмаций не надо.

Мои клетки не делятся, тело гниёт изнутри.
Волдыри на руках превратились в огромные шрамы,
А кишечник змеёю уполз, разорвав пузыри.
Я – ходячий скелет, как одна незажившая рана.

Я, как капсула смерти, опасней заразной чумы,
Я глотаю свой гной и вдыхаю своё разложенье.
Только знать бы, за что мне три месяца белой тюрьмы
И какое пред Господом было моё преступление?

И за что же? За что было так расправляться со мной?
Я девчонкой неплохо училась, с подружкой встречалась.
Я работала в Припяти скромной простой медсестрой.
Было много работы в больнице, но я ведь старалась.

Где-то там в том апреле за синим стерильным стеклом,
За стеной, что зовётся по миру теперь саркофагом,
Я свободно дышала, с балкона глотая пластом
Этот воздух с дождём и полынным отравленным ядом.

Я случайно рукой оперлась на его балахон.
Заразилась, наверное, рвоту его вытирая.
Я была очень доброй и не нарушала закон.
Но за что же к постели бездушная жизнь приковала?

Я не двигаюсь. Мозг посылает сигнал в пустоту.
И дышать тяжело. Мои лёгкие тоже распались.
Я усну. Не проснусь. И в полынную снова звезду,
Как все этого месяца ночи, я в Зону отправлюсь.

Вот я вижу себя и подругу. Стоим на балконе.
Тут не знаю ещё я, что ждёт меня адская боль:
"Знаешь, как надоело дежурить мне ночью бессонной!
Я ужасно устала с работой и выжата в ноль!

Убирать за больными всё время: таблетки, уколы,
А они все лежат то с журналом, то с книгой в руках!
Знаешь, как тяжело быть удобной, всё время весёлой
И для немощных этих весь день проводить на ногах.

А они – отдыхают. Конечно, зачем им трудиться?
Лучше якобы с язвой, с давленьем на койке лежать.
Все болезни ж от пьянки у них! И не надо лениться!
Только я тут должна словно лошадь в упряжке пахать, –

Я дымила сигарой, всё так же болтая с подружкой, –
Я порой им завидую. Вот бы и мне так лежать!
Без анализов, температуратур, кислородных подушек,
А смотреть в потолок и ворон бесконечно считать".

Отдохнуть я хотела. Исполнено это желанье.
Я теперь не работаю, только на койке лежу.
Я – гниющий позор. Я ошибка. И вот – наказанье.
Я из трубки пытаюсь и запахом трупа дышу.

Мне сказала подружка: "А может быть на дискотеку?
Там и Мишка твой будет! Тебя пригласит танцевать!"
Я устала тенями размазывать каждое веко,
На причёску, косметику все свои деньги спускать!

Я устала быть куколкой Барби с обложки журнала
И укладкой химической делать зачёсы себе!
И за модой всё время следить тоже очень устала!
Надоел мне гламур, идеальность наскучила мне!

Я подумала так. И теперь в этом замкнутом кубе
Я не делаю больше причёсок, ведь нету волос.
Заражённая кровь, не помада, подводит мне губы,
И для кожи зелёной мне тени искать не пришлось.

Как меня раздражло родителей вечно волненье!
Как с друзьями по городу ночью пойду я гулять,
Сразу масса вопросов: "Что поздно я? Где я и с кем я?"
Мне хотелось, чтоб дома меня перестали держать.

И исполнилось это. Родители не навещают,
В заражённой палате ведь быть никого не должно.
О болезни моей с первых дней катастрофы всё знают
И, возможно, со смертью моею смирились давно.

А в советских других городах все гуляют по паркам
И, наверно, мороженое беззаботно едят.
Представляю, как этой весною на улице жарко.
Об аварии страшной, возможно, и не говорят.

А девчонки в Америке пьют и гуляют по клубам,
На своих вечеринках развратных бегут танцевать
И не знают, как вставить иголку в свинцовые губы,
На железной диете в кровавой постели лежать.

И никто обо мне никогда не напишет в газете,
И не скажут потомки, что я государства герой.
Не исполнив желаний, была всех счастливей на свете,
А теперь лишь молюсь, чтобы смертью накрыло с лихвой.

И сейчас я мечтаю быстрей умереть. Моментально.
Наконец-то! И сердце не бьётся, и я не дышу.
Осторожнее будьте в желаньях. Они ведь реальны.
Слышно, как разлагается плоть? Это я. Наверху.