Все, что есть в нашем мире странном

***
Все, что есть в нашем мире странном
К нам приходит из-за чего-то.
Очень редко мы ходим прямо,
Хоть сворачивать неохота.
Норовим все вильнуть за угол
И оттуда взирать на вещи
И от этого очень туго,
Хоть и можно гораздо легче.
Увлекаясь пустышкой – рифмой,
Мы такую рождаем ересь,
Что простые и строгие мифы
Превращаются в муть и серость.
А ведь проще бы жить по-старинке
Жить во имя себя, не прогресса,
И чтоб милой моей слезинки
Одного были с золотом веса.
Пусть останутся лишь заветы
Вместо пыльных скупых завещаний
И рехнувшиеся поэты
Имена называют… вещами.

***
А потом все начнется сызнова –
Буруны и коряги, и мели
И польется небесними брызгами
Состраданье в душевне щели.
И во власти созрелой строгости,
Неумело собрав все силы
Снова девочки вспомнят о гордости,
Позабросив все то, что было.
А, быть может, не позабросив,
Сохраняют в душе закаты,
Что дарила им щедрая осень,
К ним листвою вползая в хаты...
И манил их к себе задорно
Тот, забытый, далекий, первый –
Но теперь с вами трудно спорить
Ведь у женщин покрепче нервы.
Разучились вы мило таять
И, сгорая от счастья, верить –
Вы лишь просите вас оставить,
Уходить, закрывая двери...

16.02.1969г.

***
Над кладбищем осенним сы`рым
Вьётся дым вперемешку с туманом –
Это жгут ребятишки костры,
Распалив их бензина стаканом...
Мне ночами являлись они
Эти клубы белёсого дыма,
Слышал шепот я: “Милый, усни,
Почему ты не спиш, мой родимый?”.
А потом все осталось вдали,
Были годы, девчонки – отрадки,
И глаза затухали в пыли
Тех дорог, что плелись без оглядки.
А кладбище...
О, сколько костров
Там сгорело за все это время,
Словно лет моих черный остов
Все растет, возвышается бремя...
Кто под плач увядающих роз,
Состраданьем ладони наполнит
И плеснёт на пылающий мозг,
Что страдает, что любит и помнит?..
Кто погасит немые костры,
Что вздымаются каждую осень,
И рождают под шум детворы
В волосах моих новую проседь?..

ноябрь 1970г.