Книга роман Королева 18 часть 15 глава

Графиня Изольда, с властным блеском в глазах, поднималась по лестнице. Обернувшись, она бросила на служанку взгляд, полный нетерпения:
— Скажи слуге, чтобы немедленно приготовили карету. Я уезжаю по делам, и не ждите меня до вечера. Где Анабель? — ее голос звучал резко, словно удар хлыста.
— Думаю, в саду, Ваше Сиятельство. Она любит там уединяться, — ответила служанка, стараясь не встречаться с графиней взглядом.

Графиня нахмурилась. Анабель, вечно ускользающая, словно призрачная тень. "Как солнце, подобна свету и тени", — промелькнула в ее сознании мысль, но тут же была отброшена. Сейчас не время для поэтических метафор. Она отвернулась, ее шаги стали быстрее.

Дойдя до своей комнаты, графиня почти бросилась к зеркалу. Вглядевшись в свое отражение, она коснулась его пальцами, словно пытаясь удержать не только образ, но и ускользающее чувство контроля. Ее черные волосы, обычно безупречно уложенные, казались сейчас слишком строгими, подчеркивания напряжение в чертах лица.

"Может быть, я зря всего боюсь в этой жизни", — прошептала она, но в голосе звучало скорее сомнение, чем решимость. Встреча с родителями Анабель… Эта мысль вызывала в ней ледяной страх, смешанный с яростью. Это будет не просто встреча, это будет битва. Битва за Анабель, за ее душу, за ее будущее. Она должна была там быть, чтобы одним решительным ударом покончить с этими жалкими письмами и интригами. Чтобы дать им понять – Анабель принадлежит ей, и никто, слышите, никто не посмеет даже взглянуть на нее без ее разрешения.

Графиня встала. Ее красота, подобная ночному видению, теперь излучала угрозу. Она коснулась подбородка, еще раз впившись взглядом в свое отражение. В глазах горел огонь – властный, требовательный, готовый к бою.

Тем временем Анабель сидела на скамейке в саду, но ее сердце билось тревожно, словно пойманная птица. Необъяснимое беспокойство охватило ее. Она не понимала, что происходит, но чувство надвигающейся беды было почти осязаемым. Поднявшись, она пошла обратно в замок, ее шаги были неуверенными. Слуга, увидев ее, робко спросил:
— Вы чем-то расстроены, мисс?
Анабель лишь слабо улыбнулась:
— Немного.

Когда она вошла в зал, графиня, уже оплаченная для отъезда, встретила ее взглядом, в котором смешались нежность и стальная решимость.
— Анабель, я ненадолго уезжаю. Вернусь вечером. — Голос ее был ровным, но в нем чувствовалась скрытая сила.
— Что за срочный отъезд? — Анабель почувствовала укол тревоги.
Графиня, словно не слыша ее вопроса, подошла ближе, ее глаза сверкнули.
— Вечером я буду вся твоя. — В этих словах звучало обещание, полное страсти и власти.

Анабель смотрела на нее, пытаясь разгадать бурю, бушующую в ее душе.
— Наша сегодняшняя прогулка была такой теплой. Нам хватило часа, чтобы быть вместе на одной лошади. А теперь ты уезжаешь на несколько часов… — в ее голосе прозвучала нотка обиды и растерянности.
Графиня Изольда, сжав губы, взглянула на нее:
— Наши дни и прогулки будут еще долгими, Анабель. Я решу свои вопросы сегодня, и тогда я буду спокойна в этой жизни, только с тобой одной. — В ее словах была твердость, не допускающая возражений.
— Но мне почему-то хочется заплакать, — призналась Анабель, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Не надо слез, — мягко, но властно сказала графиня. — Я хочу слышать только твою улыбку и твой смех.

Она притянула Анабель к себе, ее руки обвили ее талию с неожиданной силой. Их губы встретились в поцелуе. Поцелуй был требовательным, страстным, словно графиня пыталась впитать в себя всю Анабель, оставить на ней свой след. Анабель, сначала ошеломлена, ответила на этот поцелуй,




отдаваясь его напору, словно утопая в океане чувств. В этом поцелуе смешались все оттенки их отношений: нежность, граничащая с одержимостью, страсть, готовая поглотить все вокруг, и глубокое, почти болезненное волнение. Графиня, ощущая трепет Анабель, сжала ее еще крепче, словно боясь, что та ускользает. Ее дыхание стало прерывистым, а взгляд, когда они наконец отстранились, горел неистовым огнем.

"Ты моя, Анабель. Только моя", — прошептала графиня, ее голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. Она провела пальцами по щеке Анабель, ощущая ее нежную кожу, и в этом прикосновении была вся ее собственность, вся ее решимость. В этот момент мир для графини сузился до Анабель, до ее присутствия, до ее ответа. Все остальное – дела, родители, письма – казалось незначительным, лишь преградой на пути к их единству.

Анабель, все еще дрожа от пережитого, смотрела на графиню с смесью страха и восхищения. Она чувствовала силу, исходящую от нее, силу, которая одновременно пугала и притягивала. В глазах графини она видела не только властность, но и глубокую, почти отчаянную потребность. И в этот момент, несмотря на тревогу, Анабель поняла, что принадлежит этой женщине, этой буре эмоций, этой страсти, которая захватила ее целиком.

Графиня, словно прочитав ее мысли, улыбнулась – улыбкой, в которой было больше хищности, чем нежности. "Я вернусь, моя дорогая. И тогда мы поговорим. Обо всем", — сказала она, и в ее словах звучала не просто угроза, а обещание. Обещание полного подчинения, полного обладания. Она отпустила Анабель, но ее взгляд остался прикованным к ней, словно она боялась, что та исчезнет, как только она отвернется.

С последним, долгим взглядом, графиня Изольда повернулась и направилась к выходу, ее поступь была уверенной и решительной. Но в ее глазах, отражающихся в зеркале коридора, все еще горел тот же властный, страстный огонь, предвещающий бурю, которая вот-вот разразится. А Анабель осталась стоять, чувствуя, как ее сердце все еще колотится в груди, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки.