Меридиан Радде. Глава8Часть2

 Медведь вошел в фанзу не как вор, а как хозяин. Но прежде чем ворваться внутрь, он не смог пройти мимо нового сруба, который Радде и Степан начали поднимать рядом с фанзой. Три венца из свежей, пахучей лиственницы уже были плотно пригнаны друг к другу, и запах смолы, смешанный с запахом человеческого пота на дереве, раззадорил зверя.Мишка встал на задние лапы, обхватил верхнее бревно и с силой провел по нему спиной, чешась после долгой зимы. Свежий сруб жалобно заскрипел под его тяжестью. Не удовлетворившись этим, медведь решил проверить постройку на прочность: он неуклюже вскарабкался на стену, балансируя на третьем венце. Тяжелые когти впивались в чистое дерево, оставляя на светлой лиственнице глубокие рваные борозды — «автограф» настоящего хозяина тайги. Оступившись, зверь рухнул внутрь будущего дома, придавив собой аккуратно сложенный мох для конопатки, и только после этого, обиженный, направился к открытой двери фанзы.Там погром пошел по полной программе. Первым делом медведь смахнул со стола стеклянную чернильницу — бесценный дар со сплава. Черная жидкость поползла по чистым листам бумаги, безжалостно заливая зарисовки первоцветов. Зверь фыркнул, лизнул липкое пятно и принялся за главное — еду.Мешок с сухарями он не развязывал — просто вонзил когти в холстину и рванул. Ржаной дождь посыпался на землю, и мишка жадно загребал сухари пастью, хрустя ими на всё ущелье. Котелок с жиром козла, стоявший у края печи, полетел на пол, заливая теплый сланец кана скользким салом. Медведь заурчал, вылизывая камни и попутно сбрасывая на пол все гербарные сетки Радде.
Дойдя до корзины с редькой, косолапый попробовал одну на зуб — и тут же взревел от острой горечи. Припадок чихания заставил его крушить всё вокруг: он в щепы разнес новую скамью и вывернул мешок с гречей, засыпав крупой все щели в полу. Напоследок зверь пожевал кожаные ремни на бауле Радде, оставив на них липкую слюну.Окончательно набезобразничав, медведь, убаюканный сытостью и теплом от измазанного жиром кана, тяжело вздохнул, повалился прямо на рассыпанную гречу и уснул, считая, что жизнь удалась.