Посвящение таланту пародий и постановок!

«Аркадий Исаакович Райкин! был настоящим «человеком с тысячью лиц»,
который умел высмеивать пороки так изящно, что даже те, кого он критиковал,
не могли сдержать улыбки.»

_______

Прекрасный человек, не повторим,
Рождён для смеха, радости всеобщей,
Репризы, байки, сцены бытия,
Всё это собрано в одном живом артисте!

Он — мастер масок, гений превращений,
Секунда — и сменился лик и взгляд.
Из сотен мимолётных воплощений
Выстраивался праздничный парад.

В его руках обычный «дефицит»
Стал темой для глубоких размышлений,
А «узкий специалист» — вовек не спит,
В плену своих нелепых заблуждений.


 Эпилог

Он не играл — он зеркало держал
Перед толпой, смеющейся до колик.
И каждый в том зерцале узнавал
Себя... и свой житейский меланхолик.

Пусть пролетают долгие года,
Но магия игры не побледнеет.
Пред Райкиным склоняемся всегда —
Пред тем, кто так смеяться разумеет!


«Юмор — это спасательный круг на волнах жизни».
— Аркадий Райкин


_________________________

 Мастер Тысячи Лиц
 Поэма памяти Аркадия Исааковича Райкина


Он выходил — 
и зал ещё не знал, 
что входит не артист, 
а целый век, 
с лицом насмешника, 
с глазами мудреца, 
с походкой человека, 
познавшего 
и горечь, и восторг, 
и цену смеха 
в мире, где порой 
лишь смех 
спасает душу.

Он выходил — 
и тишина 
натягивалась, как струна, 
и вот уже 
один наклон плеча, 
один прищур, 
одна едва заметная морщинка 
рождали 
и чиновника, 
и подхалима, 
и скрягу, 
и мечтателя, 
и маленького человека 
с большой, 
порой смешной, 
порой великой 
жизнью.

Он был 
не просто мастером эстрады — 
он был создателем 
живого воплощенья.
Он шёл 
сквозь маски 
к твоему лицу, 
сквозь слово — 
к нерву, 
сквозь смех — 
к слезе, 
и возвращался к нам 
с добычей: 
с правдой, 
завернутой в улыбку, 
чтоб не спугнуть, 
чтоб дать ей вновь родиться,
проникнуть в сердце 
не приказом, 
а своим участьем.

Какая редкая 
и грозная работа: 
смешить, 
не унижая; 
жалить сильно, 
не разрушая; 
быть острым, 
но не злым; 
быть точным, 
как часы, 
и человечным, 
как ладонь, 
положенная 
на плечо уставшего
соседа.

В его героях 
узнавали  многих,
соседа рядом, 
начальника завода, 
себя. 
И, может быть, 
страшней всего 
нам было 
именно последнее. 
Да потому, что он 
не прятал нас 
за далью сцены, 
не отпускал с усмешкой 
в адрес "их", — 
он зеркалом 
вдруг ставил 
прямо перед нами 
и нашу суету, 
и нашу трусость, 
нашу скупость 
быть мельче, 
чем велит душа,
нам показал и разукрасил
в красках.

Но зеркало его 
не мстило. 
Оно лечило. 
В нём даже пошлость 
выглядела мягко,
не приговором, 
только просьбой: 
"Опомнись. 
Ты лучше. 
Ты можешь  сам
быть выше",
чем людской укор и
понимание, сочуствия
не много.
Таков был дар 
немногих изо всех — 
не ослеплять талантом, 
а освещать. 
Не возноситься 
над толпой, 
а говорить 
на том великом языке, 
где юмор — 
не забава, 
а милосердие ума.

И сколько лиц 
жило в его лице! 
Казалось, 
мускул, тень, вот поворот руки 
подчинены 
не ремеслу, 
а тайне перевоплощенья. 
Как будто 
время позабыв,
одалживало 
свои морщины, 
интонации, 
смешные и печальные 
привычки, 
чтобы на час 
стать зримым, 
узнаваемым, 
судимым 
и — прощённым,
Но живым творцом,
Не повторимым для других.

Он был из тех, 
кто создает 
не номер — 
память. 
Не репризу — 
интонацию эпохи. 
И потому 
уходит человек, 
а голос остаётся 
между нами: 
в тех старых записях, 
в семейных фото и цитатах, 
в внезапном смехе, 
за которым 
всегда стоит 
немного грусти, 
немного совести 
и много жизни.

Он мастер воплощения, 
Он мастер тысяч лиц, 
хранитель 
живого человеческого выраженья, 
примите 
эту позднюю, 
земную благодарность. 
За то, что вы учили 
не только нас смеяться, 
но различать 
в смешном — 
боль не полученного счастья, 
в нелепом — 
судьбу, 
и даже в самом маленьком человеке — 
целый мир.

И если там, 
где тише всех времён
и чище свет, 
есть сцена, 
на которую выходят 
те, кого уже 
не перекричать забвенью, — 
пусть там 
ваш зал 
замрёт и тихо станет,
чем
прежде будут сказаны слова. 
И пусть, 
как здесь, 
одна лишь поднятая бровь 
рождает 
не просто смех, 
а понимание всего,
что было в этом мире для других.

Да! потому, что подлинный артист 
не исчезает. 
Он остаётся 
в строе речи, 
и точность жеста, 
достоинство иронии своё, 
а школа человечности такая?
что смех — 
не бегство от раскрытой правды, 
а самая, что есть добрейшая из 
форм  присутствия тебя
твоей души!

Чем запомнился Великий Мастер:

1. Мгновенная метаморфоза: Умение сменить костюм и характер за считанные секунды за кулисами, возвращаясь на сцену совершенно иным человеком.
2. Сатира с добрым сердцем: Он не просто обличал бюрократов и тунеядцев, он заставлял зрителя сопереживать и задумываться.
3. Театр «Сатирикон»: Его детище, ставшее домом для смелых идей и кузницей талантов.
4.  Фразы, ставшие народными:
    * «В греческом зале, в греческом зале...»*
    * «Кто сшил костюм?»*
    * «Пусть всё будет, но пусть чего-то не хватает!»*