Лягушка

Она сидела тихо и молчала.
Глаза смотрели, будто, в пустоту.
Она не плакала, не злилась, не кричала
И не кляла проклятую судьбу.

Она – малышка, лет четырех от роду.
Ее спасли из пламени огня.
- Девчонке этой  дайте, что ли воду!
В огне сгорела вся ее семья.

Шел сорок третий. Война была в разгаре.
Горели сёла, пылали города.
- Здесь каждый хлебу будет благодарен.
Все благодарны. Только не она...

Уж третий день не ест и есть не просит.
Я понимаю, девчонка - не жилец.
Сидит, молчит и только взгляд покосит.
Не выживет она. Уж скоро ей конец.

Сказал, вздохнув, спаситель ее важный.
Он из огня девчонку доставал:
- Я в палымя за ней нырял отважно.
Она не ест, не пьет. Я зря нырял?

- Федот, не злись! Она еще малая.
Истощена. Лишь кожа да глаза.
Что делать с ней и сам, увы, не знаю.
Да так и просится мужская тут слеза.

Иван подумал. Встал и, молча, вышел.
Вернулся вновь. В руках была игрушка.
Едва дыша, он подошел к малышке.
- Это тебе. Зеленая лягушка.

Она немного, правда, пострадала.
Оторван глаз и лапки нет, и ушка.
Три дня не ела. Очень голодала.
Быть может, ты возьмешь ее в подружки?

Девчушка нежно, с лаской и заботой,
Взяла уродливую рваную игрушку.
И, посмотрев с улыбкой на Федота,
Сказала: «Мягкая, как мамина подушка!»

- Вот ты, Иван, придумал очень складно!
Хоть голос мы ее теперь слыхали.
Да только толку. Ела б да и ладно.
А - то помрет. Спасем теперь едва ли!

Иван над девочкой тихонько наклонился
И пальцем ткнул в комок зелено-серый.
- Я перед ней ужасно провинился.
Я не кормил ее. Давно она не ела.

Федот тарелку с кашей тут же подал
Иван скорей за ложкой потянулся.
Кусочек сахара он из кармана добыл.
И аппетит у девочки проснулся.

Она кормила кашей лягушонка,
Сначала пробуя сама «не горячо ли».
Держали крепко тонкие ручонки
Ту кашу, что без сахара и соли.

- Ну, вот. Наелась ты, моя родная?
И сразу стало как-то нам полегче.
А каша, правда, вкусная такая!
Она с тобою нас двоих излечит.

Прошло с тех пор совсем уже немало.
Война закончилась, Федота нет давно уж.
Девчушка выросла и медсестрою стала.
Давно сама уж выскочила замуж.

Но до сих пор она хранит лягушку
Ту, что кормила и сама кормилась.
Ведь если бы не старая игрушка,
Она б не выжила, она б не излечилась.