Последняя весна

Он не считал года, но ждал капели,
Как ждут письма с неведомых планет.
Когда ветра сырые просвистели
Он выходил на утренний рассвет.

Чтоб посмотреть, как почки набухают,
И  для того, чтоб воздухом дышать.
Он выходил, как будто провожают
В последний путь. И надо всё решать.

В апрельской луже таял берег дальний,
Сад пахнул так, что ноздри бередил.
И  запах этот сильный и протяжный
Земли сырой, что набиралась сил

Он впитывал ладонями и кожей.
В последний раз.
Смотрел  на первый лист,
На муравья, на божий мир, похожий
На чистовик, где помысел лучист.

Не торопясь,  медлительней, чем реки,
Сходили  в дебрях  зимние  снега.
Он гладил ствол, как старики калеки
К иконам прижимались иногда

Смотрел на клен, на вздутые прожилки,
На дым костра, плывущий над травой.
Он пил весну как из  горлА бутылки,
Глотая жадно , словно сам не свой

Соседи говорили: «Он чудачит,
Стоит часами, смотрит на скворца».
А он прощался. Это много значит —
Смотреть на мир с начала до конца.

Смотреть на то, как яблоня нагая
Вдруг зацветёт в один лишь  краткий миг,
Смотреть , дышать,  с тоскою понимая
Вся эта зелень — лишь последний  штрих.

И в мае он не весел был, не грустен,
сосредоточен, тих,  и строг и молчалив
Надеялся  , никак он не пропустит
Цветенье яблонь и черёмухи , и слив



Смотрел на  красоту, которая нетленна,
Но не для глаз, прощающихся с ней.
И он, вдохнув последний дар Вселенной,
Уже был за порогом стынущих теней.

И каждый год, когда река вставала
И ледоход гремел, как медный таз,
Он думал: «Вот и всё. Меня  не стало».
Но Бог давал ещё весенний час.

И в первый гром, когда ломались тучи,
Он тихо плакал, глядя в небеса.
Встречавший смерть — лишь тот и есть живущий,
Кто понял эту бренность бытия .

И может быть, когда-нибудь под вечер,
Когда осядет пыль и смолкнет хор,
Он выйдет в сад. И так расправит плечи,
Как будто принял вечный приговор.

И скажет тихо первоцвету: Брат мой!.
Мы свиделись. Я выпил всё до дна.
Спасибо, что была так долго рядом,
Моя последняя,   любимая весна».