Тень Валтасара

Софиты сдохли. Выключена рампа.
Пространство сцены пусто. В зале тьма,
и в нем звучит один лишь голос Трампа,
в любви к себе сошедшего с ума.

Ему еще мерещится величье
в гримерки запотевших зеркалах,
что отражают рыжее обличье,
застрявшее в несыгранных ролях

написанной порочным страхом пьесы
о девочках Эпштейна между дел,
завязанных на старом интересе
к невинному соблазну юных тел,

и стройках за разумные откаты,
чиновникам, что дали резвый старт
спокойно перекрыть такие траты
и заработать первый миллиард.

Беспечный рыжий все еще глаголит
себе осанны в зала пустоту
и ноет о какой-то дивной роли
как шансе вознестись на высоту,

доселе не известную в помине
зашедшим в Белый миром порулить.
Но мина, мина, шекель и полмины
уже случились. Снова их платить

никто не станет. Так задумал Вышний,
и так случится в выписанный год,
что тот, кто был рожден по сути лишним,
обратно к бесу в евнухи уйдет.