Памяти вратаря. Лев Яшин!

Часть 1. Мальчишка с окраины

В Москве, где дым заставы Богородской,
Рос паренёк с открытою душой.
В бараке тесном, в кепке общефлотской
Он рос, как все, — обычный и простой.
Ещё не знал он, засыпая рано
Под гул трамваев в предвоенной мгле,
Что станет он хозяином экрана
И лучшим вратарём на всей Земле.

 Часть 2. Заводская закалка

Война пришла. Суровый сорок первый.
Ульяновск. Тыл. Станки и холода.
Мальчишка закалял стальные нервы,
Держа в руках тяжёлые суда.
Слесарный цех, работа до рассвета,
И пачка «Беломора» в кулаке...
Там кован был характер самоцвета,
Что позже проявился на игре.

Часть 3. Выбор пути

Он начинал в хоккее, на коньках,
Ловил он шайбу уверенно и смело.
Но зов травы, азарт в его глазах —
Футбол позвал, и сердце закипело.
В «Динамо» взяли — пропуск в мир иной,
Хоть первый блин и вышел горьким комом.
Пропущен гол... Но вера за спиной
Вела вперёд к трибунам и знакомым.

 Часть 4. Хозяин штрафной

Он изменил вратарское искусство:
Не ждал в углу, как пленник на цепи.
Он выходил, когда в защите пусто,
Читал игру, как вольную стезю.
Его штрафная — личная граница,
Где он — монарх, стратег и дирижёр.
И нападавшим начинало сниться,
Как Лев бросался в пламенный забег.

 Часть 5. 1956 год. Золото Мельбурна

Австралия. Жара. Болельщики кричат.
Финал олимпиады — бой суровый.
Сражалась за победу вся страна,
И Яшин в рамке — щит её основы.
Югославы бьют — но Лев непробиваем,
Он ловит мяч, как бабочку в саду.
Мы золото в тот вечер добываем,
Зажгли на небе новую звезду!

 Часть 6. Триумф в Париже

Европы кубок. Грозный стадион.
И с Югославией финал, в разгаре матч,
Под ливнем Яшин — словно бастион,
В прыжке безумном, в яростном ударе.
Свисток, победа! И Чемпионы снова!
Европа шепчет: «Кто этот гигант?»
А он, отринув славу и поклоны,
Снимает кепку — скромный бриллиант.

 Часть 7. Чилийская горечь

Но спорт жесток. Пришла беда.
Ошибки, травмы, критика газет.
Казалось, закатилась навсегда
Звезда того, кому там равных нет.
Его винили в горестных провалах,
Свистели из трибуны, гнали прочь...
Но Лев молчал в рыбацких тихих штилях,
Он знал — вернётся слава и почёт.
Часть 8. Рыбалка и возрождение

Когда в Москве кричали: «Яшин, старый!»,
Он взял крючки, поехал на рыбалку.
Там, у воды, забыв про все удары,
Он разгонял прибрежную тоску.
В глуши лесной, забросив в омут снасти,
Он ждал поклёвки в утренней росе.
Там заживали горести и страсти,
Чтоб он вернулся в блеске и красе.
Рыбалка стала силой и спасеньем,
В шестьдесят четвёртом он воскрес опять,
Чтоб с новым, львиным, мощным нетерпеньем
Свои ворота снова защищать.


 Часть 9. 1973 год. Золотой мяч

Семидесятые в разгаре.
Лондон. Старый Уэмбли.
«Матч века» — звёзды мира на траве.
И критики сомнениям не внемлют:
Король ворот и тыщи глаз вокруг.

Матч пролетел стремительно и быстро,
Ни одного мяча не пропустил вратарь,
Весь мир рукоплескал, оваций море,
И Яшин вновь взошёл на пьедестал..

Единственный вратарь во всей вселенной,
Кто этот мяч из золота добыл,
Он смыл позор газетный и мгновенно
Всем критикам уста собой закрыл.

 Часть 10. Семьдесят первый. Прощание.

Москва в тумане. Месяц май.
Прощальный матч. Сто тысяч на трибунах.
Он уходил — без тени и обмана
На самых чистых и высоких струнах.

Эйсебио и Мюллер — все герои
Пришли обнять великого Льва.
Он покидал футбольное подворье,
О нём летела добрая молва.

Теперь в граните, в бронзовом порыве,
Он ловит мяч у входа на стадион.
В своём бессмертном, вечном нормативе,
Наш Лев, наш Яшин — вечный чемпион.