Баллада о мастере

В зрачке Божественного Ока
Родился дивный шар земной.
Заря крылатая собой
Впервые воды озарила,
И вечер был, и утро было…
И свет, и мрака поволока
Впервые имя обрели,
Их Днем и Ночью нарекли.


Как строй кифары или лиры
Отладить может камертон,
Земную ритмику времен
Свет Лика вещего настроил,
Он реял над безбрежным морем,
И тверди зеркало над миром
Возникло от движенья уст,
Но свод небес еще был пуст.


Был вечер, было утро снова
И суши каменная грудь
Услышала: «Явись и будь!»
По Слову хоровод светил
На небосводе проступил.
И, повинуясь звукам Слова,
Птиц стаи взмыли в небеса,
Зверьем наполнились леса.


В зрачке Божественного Ока
Встал дерзкий замысел, но дивный,
И Мастер прикоснулся к глине…
Земная пыль и вечный Дух
В таинственном союзе двух
Слились в одно как образ Бога.
Ничто не предвещало драмы.
Дух осенил ребро Адама,
Из одного возникли двое.
Был день шестой, канун покоя.


Прошли века… В глубинах Ока
Клубился океан печали,
И вечер плыл в седые дали.
Наутро Мастер шел на плаху
Отождествиться с тленным прахом.
И упоено и жестоко
Над Мастером трудился прах,
Забыв про совесть и про страх
И силясь вырвать Дух из Плоти.
А Мастер, обливаясь потом,
Остатки сил собрав в горсти,
Устами выдохнул: «Прости!
Отец, прости, прости их всех!"
И треснул занавес небес,
Услышав вопль Его последний
В тот трудный час, в тот час вечерний,
В час жертвы - вопль из уст Изгоя.
Был день шестой, канун покоя,
День самых дерзостный свершений,
Канун Великого Прощения.