За переход

И охлаждают

Ответит мне, быть может, кто-то.
Я летом по зиме иду,
но, хорошо, не по болоту.
У всех прохожих на виду
я огорошиваю словом,
понятным первым встречным, но
в ответ звучит, что в новом
весёлом ракурсе и профиль
всей безнадёги – красота
скрывается в зелёном торфе,
деревьев стройных высота,
что держат тучи на верхушках,
чтоб не упали облака,
пропетые в чужих частушках.
Что, прилетев издалека,
волнуют ветреные Души.
Волной смывает берега,
а волны дружбы глушат
и охлаждают их снега.


Коль не воспрянет

Играют флейты на поляне.
Слепой вокруг поляны дождь.
Сидит на солнечном диване
забытый всеми злобный вождь

и курит, курит трубку злобы
и ухмыляется в усы.
Вокруг все суетятся жлобы,
играют гимны “Верасы”.

Смертельный номер исполняет
тот трубочист, что на трубе
вновь дурака вовсю валяет
и ищет выхода на дне
болота с пузырями страсти.
Транжирят, сволочи, казну.
Ложатся карты всё по масти –
профукали опять страну.

Империи живут недолго –
историей отмерен срок.
Когда внутри её отволгло,
когда в правительстве порок
неодолимый, безусловно,
на много лет ещё вперёд,
коль не воспрянет поголовно
весь раболепствия народ.


За переход

Люблю я зимние метели.
Стихии этой не унять.
Летят с ней вместе и недели,
а время в них идёт как вспять.

Задерживает лес своё дыханье
и клонит ветви до земли.
И отдаётся колыханье
на кораблях, что на мели.
Зимуют в беспокойстве этом
и ждут они приход весны,
соединиться чтобы с летом
и, не разгадывая сны,

увидеть в яви измененья,
поставив точку с запятой.
Чтоб попросили извиненья
за переход столь непростой.