Или жизнь...

Гроб опустили. Комья земли глухо застучали по крышке, и каждый удар отдавался не в ушах — в голове.
Я ещё не понял, чье тело хоронили, если я здесь, то значит кто-то из близких погиб в той страшной аварии и завершил свой земной путь.
Стоя с провожаюшими в последний путь усопшего, я слышал негромкие голоса близко стоящих ко мне людей. Но, странное дело, их губы при этом не шевелились, а лица не выражали той эмоции, какая обычно сопровождает сказанное слово.
Я слышал их мысли!
Но сейчас это почему-то не казалось абсурдом…Перестать слышать не получалось. Похоже, от шока, вызванного той катастрофой, я впал в гипнотическое состояние или стал медиумом. В том состоянии, в каком я находился, не было разделения между словом и мыслью. Ладно, разберусь с этим позже.

Присутствующие не догадывались об этом, а мне было неудобно от того, что словно подслушивал. Они громко и как-то буднично болтали сами с собой не чувствуя ограничений от собственной совести.

О! Сестра. Ее глаза запали, поблекли от слез, нос припух и покраснел от постоянного вытирания белым скомканным платочком, зажатым в кулаке. Обычно, на таких мероприятиях она строга и безэмоциональна. Что с ней? Почему не рядом? Мы же близнецы- неразлучники!
«Какая нелепая смерть...» — её мысль. Она в очередной раз прижала платок к уголку глаза и поправила чёрный шарф. А я поймал её образы - трансляцию: мелькнули кадры - воспоминания о наших детских ссорах, и вдруг переключение на тайную радость, что теперь квартира достанется ей одной.
Стоп! Почему? А как же я? Странно всё... Она рада? Она такая меркантильная, оказывается? Недоумение и растерянность расползались в моей душе, как клякса чернил по белой промокашке.

«Наконец-то...» — перебил её голос-восклицание старого друга. Он смотрел на венок и думал о долге, который покойному так и не вернул. Как, впрочем, и мне. И о том, что теперь он может вздохнуть спокойно.
А я считал его примером для подражания в справедливости и чести.

«Бедный, бедный...» — шептала соседка, вытирая сухие глаза, и думала о том, кто теперь будет кормить бездомных кошек во дворе. Как кто? Я. Разве ещё кто-то кормил?

«Надеюсь, он не оставил завещание...» — нервно кусала губу бывшая жена, которая ещё не оформила наш развод, уже прикидывая, как оспорить долю сестры.
Любимая! О чем ты! Твою ли душу я так преданно и искренне любил со школьной скамьи, я не знал тебя истинную?

И тут я заорал, что есть силы: «Люди! Родные! Вы что? Выпили яду?
Замолчите! Мне больно за вас, за ваши мелочные и прагматичные мысли!
Уймитесь! Мы на похоронах! О покойнике либо хорошо, либо ничего! »

Я не удержал равновесие и свалился в могилу. Но, не упал плашмя, а завис и вдруг увидел сквозь толщу земли и крышку гроба себя, лежащего со скрещенными руками, в строгом чёрном костюме, с чёлкой на бок, как никогда не носил, с закрытыми глазами и безучастно холодного ко всему.

«Этот - не я! Это какой-то манекен, копия моего тела! Вы все что - прикалываетесь? Моего двойника что ли закопали?!»
И вдруг страшная догадка молнией пронзила насквозь.
Мысли закрутились каруселью:
«Это я что ли умер?! Не правда! Не может быть! Я здесь! Я живой! Я всё слышу! Значит эти странные слова и слезы обо мне?»
Но, все присутствующие вообще никак не реагировали! Дурдом какой-то!

Я слушал этот хор мыслей — тихий, громкий, разный. Здесь были и слёзы, и вздохи облегчения, и холодный расчёт. Люди стояли над моей могилой, а я стоял внизу на собственном гробе, чувствуя лишь пустоту, разочарование, и леденящее предательское одиночество.

«Услышьте меня услышьте! Я живоооой!!!»

Вылетел из ямы и стал остервенело трясти за рукав сестру, сбил уродливую шляпку с жены, дал в морду другу, но результата не было. Мои руки пролетали сквозь их тела, а звук голоса растворялся, как в плотной вате!

Я метался невидимым облачком над похоронной процессией с чётким осознанием невосполнимого горя и подлейшего предательства.
Никогда! Никогда я больше не доверюсь вам! Вы бросили меня в могилу одного, а сами остались жить! Мы по разные стороны невидимой, но такой железобетонной преграды, которая непреодолима по каким-то неизученным мной законам! Но, я разберусь с этим. Чувствую, что раньше, чем вы все!
А главное - ваши гадкие мелочные мысли! Я считал вас близкими, родными, верил вам безусловно. Любил преданно, а вы…
Вы мне противны!
Я добровольно вас покидаю. Не вы меня! Я вас! Прощайте!

Откуда-то волной накатило и затопило прохладой спокойствие и безразличие…
Белые крылья трепетали высоко над безликой, теряющей четкость образов, толпой, и манили за собой нежностью и верой.

Пусть земля укрыла мое тело, душа жива, как никогда раньше, она попала в странный мир перехода.
Мысли живых остались на поверхности, прижимая своей тяжестью к прошлому и земле, кого крепче, кого легко, только для завершения своего пути.
А меня же непреодолимо потянуло ввысь, в небо, в Свет. Туда, где истинная Справедливость, где не предают, где искренне любят.
Безбрежный, всепоглощающий душевный покой и безусловная Святая Любовь...
Конец
07.04.26.