Колдун и озеро

В отражении чёрных лун
Ногами он стоял босыми,
На мёртвом озере — колдун,
Весь серый от тумана-дыма.

Взмахнул руками — и волна
Послушно поднялась сначала,
Потом другая вдруг пошла,
И разошлась вода, и встала,

Как стены башен боевых.
Стены воды стоят краями,
Дорожка вьётся между них,
Уложенная кирпичами.

Колдун пошёл по той тропе,
Меж волн воды, стоящих смирно,
Прошёл примерно версты две
По озеру до середины.

Нет в озере ни трав, ни рыб,
И птицы сверху не летают.
Кто воду тронул — тот погиб,
В воде всё быстро исчезает.

И вот уж привела тропа
К двери из камней драгоценных,
На ней печать его была
Из глины, из обыкновенной.

Но не раскрыть ключами дверь,
Да и не сможет подойти
Обычный человек иль зверь
(Сквозь толщу вод к двери идти).

Колдун взмахнул рукой опять —
И засветились самоцветы,
И тут осыпалась печать,
Толкнул рукою дверцу эту.

Раскрылась дверь. Ступени вниз
Вели в подводное ущелье.
Был слышен лязг, был слышен визг
И стоны древних привидений.

Вот он спустился. У стены,
Прикованные сотни лет, —
Останки от его жены,
Полуразрушенный скелет.

— Ну, здравствуй, жёнушка моя, —
Сказал колдун, пнув по цепи, —
— Что нового и как дела?
Ты не вставай, сиди, сиди.

А я тут, знаешь, двести лет
Всё вспоминал тебя, поверь.
Крепки ли цепи или нет,
И как надёжно держит дверь,

И не обсох ли водоём,
Что прятал дверь к тебе века?
И вот мы снова тут вдвоём,
Как в прежние тогда года.

Зашевелился тут скелет,
На стенах факелы зажглись,
Ущелье красный объял свет,
И стены мелко затряслись.

— О, как я рада, дорогой, —
И натянулась тут же цепь, —
Услышать добрый голос твой…
Скелет пытался подлететь.

Дай разглядеть тебя без глаз,
Дай прикоснуться до тебя.
За двести лет так много раз
Я вспоминала, нехотя.

Ты знаешь, скучно тут порой,
Хоть душ в себе ношу немало.
Оковы держат под водой
Непогрешимого металла.

— Ну, обними меня скорей!
Давай, примкни ты к сотням душ.
Не виделись мы сколько дней…
Ты ведь по-прежнему мой муж?!

— Конечно, жёнушка моя,
Увы, я твой супруг навеки.
И в этом горе и беда:
Я не закрою свои веки,

Пока не станешь прахом ты,
Пока ты не отпустишь души.
Ну что ж, я пожил свои дни,
Пора заклятие разрушить.

Взмахнул колдун рукой своей:
— Во имя лун и преисподней,
Дарую жизнь жене своей,
Сегодня станет мир свободней.

Скелет упал на пол и сник,
И заклубился чёрный дым.
Тут вдруг закашлялся старик,
По-прежнему стоя босым.

И стены грота всё тряслись,
И души вылетали с плена,
И быстро ввысь все унеслись,
Следы оставив лишь на стенах.

Растаял дым. Среди оков,
В тряпье истлевшем на полу,
Девчонка рыжая сидит
И руки тянет к колдуну.

— Ты обними меня, согрей,
Замёрзла тут за сотни лет.
Прости меня и пожалей,
Ты ж помнишь, как всё было, нет?

И злобный лик у колдуна
Сменился робкою улыбкой,
А по щеке текла слеза,
Ползла, как липкая улитка.

Он сделал ей навстречу шаг,
Поднял и обнял: «Я скучал».
— Прости за то, что вышло так…
— Прости за то, что заковал…

Тут стены снова затряслись,
И свод обрушился внезапно,
И волны внутрь прорвались,
Ожив водою вдруг обратно.

Нет грота и двери там нет,
И нет дорожки той по дну,
Но вместе уже много лет
Ночуют ведьма и колдун.
***
У озера на берегу,
Где нет былых уже запретов,
Там, в отраженьях чёрных лун,
Находят люди самоцветы…