Все в жизни главное своевременно

Уходит в землю старая резьба,
Врастают в тишину пустые рамы.
Нас больше не зовёт к себе изба
Ни запахом печи, ни тенью мамы.

Забытый сад роняет седину,
Тропа к колодцу стёрлась под крапивой.
Мы предали родную сторону,
Сменив её на гонор суетливый.

Сквозь стёкла мутные глядит закат,
В пустых дворах хозяйничают вьюги.
Лишь тополя, как воины, стоят,
Храня покой покинутой округи.

Нам не вернуть тех песен и времён,
Где каждый вдох был ясен и бесхитростен.
В асфальт и камень город заземлён,
А старый мир… он просто нами вытеснен.

Сквозь щели крыш просеялась звезда,
На образа ложится пыль густая.
Уходят из деревни поезда,
Одышкой горькой в небе тая.

Уже не скрипнет старое крыльцо,
Не вздрогнет ставень от ночного ветра.
У памяти — озябшее лицо
И вёрсты безответных километров.

Мы ищем корни в цифровой тени,
Где всё на миг и всё неосязаемо,
А там, в глуши, догорают огни
Миров, что нами были обитаемы.

И этот прах, и этот тихий стон
В суровый ритм веков едва ли впишется.
Лишь в поле колокольный перезвон
Теперь одним лишь ангелам и слышится.

Там соловей в малиннике умолк,
И терпкий мох взошёл на пепелище.
Забытый бог и одинокий волк —
Никто другой здесь дома не отыщет.

Мы строим башни, множим этажи,
Считаем дни в неоновом угаре,
Но в нас самих порой земля дрожит,
Как в брошенном, подсохшем самоваре.

Всё меньше тех, кто помнит имена
И знает вкус воды из той криницы.
Уходит в чернозём сама страна,
Листая пожелтевшие страницы.

И тишина ложится на поля,
Где раньше жизнь кипела до рассвета.
Нас долго будет ждать еще земля,
Не получив обратного билета.

И только ветер в мёртвых чердаках
Перебирает старые обрывки —
Всё то, что не удержано в руках,
Что утекло, как с молока сливки.

Мы — семена, летящие вовне,
Забывшие, откуда вырос стебель.
Всё чаще снится в городской стене
Нам то простое, выцветшее небо.

Но путь закрыт. Зарос густой травой
Тот горизонт, где теплилась надежда.
Мир деревенский — больше не живой,
А лишь души истлевшая одежда.

Прощай, подол из ситца и росы,
Прощай, тепло нехитрого причала.
Нам тикают бетонные часы,
В которых нет ни края, ни начала.