Наизнанку скотину

Тишина. В квартире серо.
За окошком мокнет снег.
Я сижу на троне тела —
человек, ничтожный человек.

Раздираю грудку клетки,
заглянуть хочу в нутро.
Там, на вытертой салфетке,
всё мое сидит добро.
Нет, не доброе, конечно —
то, чем я живу и дышу.
Это гадость, спору нету,
но о ней я не напишу.

Вот Эгоизм — мой гость любимый,
с ним мы пьем рассол с утра.
Он твердит, что я гонимый,
что во всем винить костёр,
а не бабочку, что смело
прямо в пламя прямиком
сама, дура, залетела,
билась, жглася — нипочем.
«Это ты не виноватый, —
шепчет гость, налив вина, —
мир для нас с тобой проклятый,
в нем ты — пупа, я — стена».

Алчность — баба прижимиста,
в кулачке зажала свет.
Смотрит хищно и речисто:
«Мало, мало тебе, — нет?»
Мало денег, мало власти,
мало воздуха в груди,
мало сладкой, сочной страсти,
мало, если впереди
не вагон чужого горя,
не подставленная вещь,
не обглоданное море,
не истерзанная вещь.
«Жадность? — фыркает, смеется, —
Жадность — это лишь хотеть.
А кто наглым не зовется,
тот всю жизнь и будет тлеть».

Пакостность — моя подружка,
в уголке сидит, хихит.
Подставляет ведра, кружки,
чтоб прохожий был разбит.
Чтоб сосед сломал каблук,
чтоб старуха поскользнулась,
чтоб в троллейбусе от мук
чья-то совесть встрепенулась.
Нет, я дверью не прихлопну,
я тихонечко, тайком.
В суп начальнику — шепотку,
в жизнь приятелю — полом.
Пакость — мелкая монета,
копеечка, медный грош.
Но из этого всё это,
извини-подвиньсь, не сдашь.

А Злость сидит в углу, в короне,
из колючек и газет.
Скалит рот на аналоне:
«Ты прости, что бога нет.
Что нет правды, нет опоры,
нет любви и нет стыда.
Есть уродливые морды,
есть дерьмо, и в нем вода.
Хочешь, выплеснусь наружу?
Хочешь, всех перекушу?
Я тебе сосать не душу,
я тебя и так ношу».

Вот такие вот ребята
в голове моей живут.
Им не надобна зарплата,
им не надобен уют.
Им бы только жрать и злиться,
только пакостить, копить,
только вечно веселиться,
всё чужое воротить.
А душа в углу на шкафу,
пылью старая забита,
плачет тихо: «Я устала,
выньте нож из моего корыта».

Но не вынуть. Тесно, душно.
Стыдно мне — анафема.
Только так-то вот и нужно:
без прикрас. Сама. Сама.