Дух колючего забора - глава третья!

ДУХ КОЛЮЧЕГО ЗАБОРА
(Автор Николай Некрасов — псевдоним Николай Иванов)

Глава третья. Время шло…

После выхода из ШИЗО жизнь Ивана понемногу налаживалась. Его встречали свои пацаны из барака — в том числе и Костыль. Теперь надзиратели уже не придирались к Седову так, как раньше. Друзья по бараку всё больше проникались уважением — и к тому, как он выдержал ШИЗО, и к шрамам, полученным на тайных боях без правил.

Зона, где отбывал наказание Седов, была по всем лагерным меркам большой. По её территории проходила железная дорога: составы с грузами грохотали где-то рядом, заходили на территорию для погрузки обработанного зэками материала. В цехах кипела работа, но за внешним порядком скрывалась своя, особая жизнь — та, что строилась по неписаным законам.

В цехе, где работал Седов, был обустроен тайный спортзал. Инструменты и снаряды для упражнений снимали и прятали по отдельности — в укромных углах, за штабелями досок, под старыми стеллажами — так, чтобы начальство с проверкой ничего не заметило. К спортзалу допускали не всех: только тех, кто входил в костяк, заслужил доверие авторитетов и доказал свою надёжность в деле. Свободное время теперь расходовалось с толком: силы в лагере нужны всегда, особенно когда есть своя команда.

Блатные по-прежнему устраивали бои за бараками — по ночам, в тени стен, подальше от глаз охраны. Иногда такие бои позволяли, иногда — запрещали, и тогда снимали ставки. Ставки были разные: деньги, самодельные сигареты, продукты из пайки — всё шло в ход. При удаче выигрыш делили на всех, но по строгой схеме:

в первую очередь — основные, «авторитеты»: кому — пачка сигарет, кому — несколько рублей, кому — лишний кусок сала или банка консервов;

часть откладывали в общий котёл — на случай, если нужно будет «решить вопрос» с надзирателями или помочь кому?то из своих, кто попал в беду;

остальное распределяли между теми, кто помогал готовить бои, держал круг или был на подхвате — но уже по остаточному принципу.

Раз в несколько месяцев наступал «день газовщика» — для основных его делали выходным, почти праздничным. Тогда заказывали угощение: привозили хорошее мясо, рыбу, даже спиртное. Закуски хватало всем, ели от души.

Но были и другие праздники — тайные, для своих. В такие дни устраивали застолья, о которых тюремное начальство, конечно, не догадывалось. С воли присылали закуску и спиртное. Костыль отписывал молявы по своим каналам — через надёжных людей, которые могли завести в зону всё, что нужно, а если хватало деньжат, то и женщин.

На территории стояли специальные вагончики — о деятельности которых начальство не подозревало. Официально они числились как подсобки для рабочих, занимавшихся отгрузкой вагонов. По ночам туда доставлялось всё необходимое: продукты, выпивка, кое?какие удобства — а оттуда уже переправлялось в нужный цех или к баракам. Чтобы схема работала, приходилось давать нужным вертухаям на лапу: кто-то закрывал глаза на ночные ходки, кто-то «не замечал» лишний ящик в грузе…

В такие моменты всё менялось. На несколько часов все забывали, что они просто заключённые. Разговоры становились громче, смех — свободнее, а в глазах у многих загорался тот самый огонёк, который давно погас за решёткой. Праздник напоминал о свободе и о самых хороших минутах:

кто-то вспоминал дом, запах свежевыпеченного хлеба, голос матери;

кто-то — давние гулянки на воле, шумные компании, песни под гитару;

кто-то просто наслаждался тем, что сейчас можно не думать о надзирателях, не следить за каждым словом, не прятаться по углам.

Даже воздух, казалось, становился другим — будто не лагерным, а вольным, свежим, полным забытых запахов и надежд. Иван ловил себя на мысли, что в эти часы он снова чувствовал себя человеком, а не номером. И в такие мгновения голос забора, который он слышал во сне, звучал яснее: «Из пепла может вырасти твоя правда». Он понимал: пока жив этот огонёк внутри, пока есть те, кто готов поддержать, — он выдержит. А зона не сломает его… Как ломала многих и многих.