В Москве царей. Перед Великим постом

Наступало перед Масленицей воскресенье –
Время для таинственного действа Страшного Суда,
Патриарх Московский под пение стихир совершал его.
За алтарём Успенского собора ставился образ Страшного Суда,
Смолкало пение, все опускались на колени,
Патриарх был в тёмно-лиловой мантии и белом клобуке,
И он один подходил к образу и полотенцем утирал его:
Перед каждой душой должен яснее проступить,
Должен открыться каждому грядущий Суд Божий…
А московский царь уже начинал дни покаяния и милости:
Он поднимался часа за три до света
И тихо шёл по спящей, тёмной Москве –
Обходил московские темницы, остроги, богадельни,
Их своих рук раздавал милостыню и даровал освобождение…
Так было в Московии четыре сотни лет назад,
А все, кому не лень, называли её варварской,
Но не сравнить ту, давнюю, с современною Москвой,
Ту, где сам государь ходил по страждущим и нищим –
Древняя Москва покажется потомкам Небесным Царством…
А ещё в государевом дворце накрывали громадные столы –
Царь звал к себе в гости всю московскую нищею братию.
Такой обиход установился на Москве после Смутных времён:
Нищая столица – в тряпье, рваная и лапотная,
С грязными лицами, гремящая костями на тележках,
Вся она шла в царские палаты,
А на них со стен смотрели многочтимые ангельские силы…
К нищей братии всея Руси выходил сам государь:
В золотой шапке с играющими алмазами,
В сафьяновых сапогах, унизанных жемчугами,
И, как небесное видение, садился с нищими за стол…
В Золотой палате с царём делили хлеб не принаряженные,
В гости к нему приходила воистину нищая Москва –
Так начинались прощёные дни Великого поста,
Так совершалось из года в год в Москве,
Именно так создавался дух Святой Руси…