Один день из жизни Микеланджело Буонарроти

Расписывал Микеланджело Сикстинскую капеллу,
Он создавал там свой бессмертный «Страшный суд»:
Обнажённые души людские мечутся на стенах,
Их терзает ужас, страх и осознание своей вины,
Ощущают они неотвратимость ответа и расплаты.
Бездну чувств показывает в «Страшном суде» художник:
Покорность, унижение и леденящий душу страх,
Перемешалось всё – ужас, смирение и ярость…
А над пучиной людского горя и страданий – грозный судья,
Объят он святым гневом, грозный и карающий,
И поднята его мощная, карающая длань,
Ещё немного – и случится нечто ужасное,
И смертные, окружающие Всевышнего, застыли в трепете…
Но тяжело работа шла и сильно затянулась,
И были недовольны власть предержащие заказчики.
Однажды днём раздался неистовый стук в дверь,
Исказилось от негодования лицо Микеланджело,
Он бросил кисть, а дверь распахнулась –
Сам папа римский пожаловал в капеллу.
Сдерживая отчаяние, мастер с лесов спустился,
Ещё минута и тишину взрывает крик Юлия II:
Он негодует, он грозит художнику,
И, наконец, просто просит быстрее кончить роспись,
Он спрашивает, когда же будет финал этой работе?
«Когда окончу!», - твёрдо отвечает Буонарроти,
Никто в ту пору не мог сказать папе подобное…
А потом хлопнула дверь, затихли шаги взбешённого папы,
И снова гулкая тишина воцарилась в огромном зале,
Всё замерло, будто умерло, но всё же, жизнь продолжалась,
Золотые пылинки весело плясали в солнечных лучах…
Художник нагнулся, поднял с мраморного пола кисть,
И снова полез наверх – надо было писать.
Стояло римское жаркое лето,
Штукатурка быстро сохла – и снова:
   «Задралась к небу борода. Затылок
     Прилип к спине, а на лицо от кисти
     За каплей капля краска сверху льётся…»
Так написал об этом сам художник.
Он и себя изобразил на этой фреске,
Он – святой, с которого живьём содрали кожу…