Меридиан Радде. Глава7 часть3

 Маньчжурский офицер еще мгновение сверлил Радде взглядом, затем медленно, не оборачиваясь, подал знак своим людям. Маньчжуры начали отступать к воде, пятясь, как тени, растворяющиеся в предрассветном тумане.
— Мы уходим, Лоча, — бросил офицер, уже стоя в джонке. — Но Амур большой, а ночь длинная. Береги свою сталь. Земля помнит, кто пришел на нее с миром, а кто — с топором.
Плеск весел стал тише, а затем и вовсе стих в реве порогов. Степан не опускал карабин, пока силуэты лодок полностью не растаяли в серой мгле. Только тогда он шумно выдохнул и опустил ствол, чувствуя, как рубаха под тулупом прилипла к спине от холодного пота.
 — Ушли, Иваныч… — пробасил казак, вытирая лицо рукавом. — Ну и наглые же бестии. Кабы не пила твоя, да не глаза твои шальные, точно бы в драку полезли. Гляди, как в бревно-то вошла!
Степан подошел к двуручной пиле, всё еще торчащей в косяке фанзы, и бережно коснулся стального полотна. Сталь была холодной и звонкой.
Из тени деревьев, будто соткавшись из самого тумана, вышел Менгу. Он посмотрел на реку, потом на Радде.
— Правильно сделал, Лоча. Маньчжур силу уважает. Пуля — она быстрая, а сталь в дереве — это надолго. Они теперь знают: вы здесь не прячетесь. Вы здесь строите. Но помни: в Хинганской тайге, теперь о тебе легенды сложат. И в следующий раз придет не дозор, а закон.Радде кивнул, чувствуя, как утренняя прохлада бодрит лучше любого вина.
— Пусть приходят, Менгу. Нам некогда ждать их разрешений. Степан! Доставай наждак, поправим топоры. Раз уж маньчжуры сон нам перебили — начнем дело.
В то утро над Хинганским ущельем впервые раздался не только шум воды, но и мерный, уверенный звук «вжик-вжик». Радде и Степан, взявшись за ручки новой пилы, сделали первый пропил в вековой лиственнице. Белая, пахучая стружка посыпалась на базальт, как символ того, что этот берег больше не дикий.
Это был ответ всей Империи: Радде на посту. И отступать он не намерен.