Испорченный отпуск

Конец августа ознаменовался серией жарких, свыше тридцати градусов дней. Кромешнов приближался к вершине горы в кромешной темноте, но через полчаса должно было рассвести. Близился рассвет, но пока ещё было темно. Рифат передохнул двадцать минут после трёхчасового подъёма по самому сложному терренкуру. Лучи солнца блеснули, слепя глаза. Кромешнов энергично начал заключительный подъём к вершине. Неожиданно на самой вершине он увидел молодую пару. Они обнимались, обхватывая руками спину партнёра. Ракурс получался забавным и, Кромешнов решил их сфотографировать, но по ошибке включил видео – запись. И тут Рифат увидел, как мужчина слегка отстранился от партнёрши, а потом толкнул её рукой и его пассия, разразившись страшным криком, полетела вниз с самой высокой точки горы, разбившись о выступы скалистых гор. Не веря своим глазам, Кромешнов прекратил запись, поспешив вниз. Он стал свидетелем убийства, и его жизнь оказалась в опасности.
Убийца не перед чем не остановится, чтоб избавиться от опасного свидетеля, заснявшего момент убийства. Он увидел спешащего вниз Рифата, застучавшего энергично палками. Крики, исторгнутые из глотки молодого мужчины, только подстегнули Кромешнова, убыстрившего свой темп спуска. А убийца вдогонку ему кричал, что это несчастный случай, что его невеста накануне свадьбы сорвалась, поскользнувшись о мокрые после дождя камни. А сам побежал догонять Рифата, у которого от страха подгибались ноги. Услышав хриплое дыхание непосредственно у себя за спиной, Кромешнов остановился, повернувшись к убийце.
- А ну – ка дай мне твой телефон. Я гляну на твои снимки, - перестав оправдываться, стал угрожать Рифату парень с искажённым от злости лицом. Рифат ткнул его палкой в грудь. Палка оказалась лыжная, с острым концом, и проткнула грудь назойливому типу с уголовными наклонностями. Тот на мгновение сделал удивлённое лицо, а потом закричал от боли, как оглашенный. Рана оказалась несерьёзной, но кровь шла из неё, что напугало парня, озабоченного своим ранением.
- Перевяжи мне рану, мужик, а то я так кровью изойду.
- У меня нет бинта, как и перекиси водорода.
- Как нет? А что тогда у тебя в рюкзаке есть?
- У меня есть то, что тебе совсем не понравится. У меня есть доказательства того, что сейчас произошло на вершине горы. Ты попал, ушлёпок. Суши сухари, - вопреки здравому смыслу эти слова говорил Рифат, нарываясь на крупные неприятности, которые могли закончиться для него летальным исходом. Он неожиданно расхрабрился, не боясь присутствия человека, совершившего злодеяние. Рифат стал принюхиваться, втягивая ноздрями воздух. Что – то показалось ему очень уж знакомым, этот запах, который где – то чего – то он уже чувствовал своим обонянием.
Этот запах он в детстве впервые почувствовал, и вот сейчас. Что же это могло быть, он никак не мог вспомнить, и это его тяготило, на лице отразилась озабоченность. Мучаясь желанием вспомнить, Рифат задышал глубже, силясь при этом всколыхнуть свою память. И он вспомнил: такой запах исходил от бабушки, пользующейся духами «сирень».
- Ах, да ты ещё и духами душишься, ублюдок? – сказал Кромешнов, - как ты мог осквернить память о моей бабушке таким мерзким поступком, какой ты совершил? Зачем ты сбросил с горы свою невесту, да ещё накануне свадьбы? Это преступление очень тяжкое, не отмыться тебе никогда, парень! Ты хоть это понимаешь?
- Виноват, виноват! – простонал ублюдок, готов искупить вину кровью, - она мне сказала, что я дегенерат, но из той плеяды оных, которые не пьют по утрам шампанское, поскольку бедны, как церковные мыши.
- Как твоё имя, заблудшая овца? – грозным тоном спросил Кромешнов, и в его голосе послышались обвинительные нотки.
- Фёдор я, Фёдор Фёдорович Фёдоров.
- Вот даже как, это ж надо. Иди Федя наверх, и искупи вину свою.
- А может не надо, может как – то иначе?
- Надо, Федя, надо!
И Фёдор поплёлся черепашьим шагом до самой вершины, с которой прыгнул после некоторого колебания, вызванного трусостью, в вечность. Пропасть была такой, что шансов у Феди остаться в живых не было. Так оно и вышло, Федя размозжил башку о камни.
- Весь отпуск мне испортили, сволочи!
Сказал в сердцах Рифат, и энергично застучал палками, продолжив спуск с горы.