О братьях наших меньших

Этот очаровательный бело-рыжий комочек появился у нас в качестве подарка бабушке от внуков. Котенка назвали «Барсиком», был он потомком кошки Юльки – «девушки» исключительно благородных кровей, хотя и со странным совсем не кошачьим именем.
Более воспитанного, интеллигентного существа не было во всем дачном поселке. Барсик хорошо ел и быстро вырос, хотя был чрезвычайно избирательным в еде. Мы даже практиковали его в качестве лакмуса-дегустатора, если Барсик ел колбасу и сосиски – значит можно и нам есть. Вызывала удивление его нелюбовь к красной икре.
Никогда он не позволял себе плохого поведения, например, стянуть еду со стола или разместить свое вольно-гуляющее по дачным просторам кошачье тело на диванах, креслах и кроватях. Спал только в специально отведенном для него месте. А когда хотел есть, шел на кухню, поднимал вверх лапу и произносил что-то на своем кошачьем языке, что, впрочем, звучало как «Я».
Отношение к домочадцам и гостям фильтровал: до самозабвения верно и преданно любил бабушку – хранительницу дачного очага. В любую погоду часами ждал ее у дверей соседей, если она уходила к ним в гости или замирал у калитки, ожидая ее возвращения из магазина.
Уважительно относился ко мне, демонстрируя свой кошачий меркантилизм ; я привозила ему разные вкусности. Все остальные могли рассчитывать на снисходительность, граничащую с легким безразличием. Он вообще производил впечатление очень спокойного, слегка ленивого существа. Но если какой-нибудь соседский представитель семейства кошачьих появлялся на нашей территории, бесстрашный Барсик превращался в разъяренного тигра, самозабвенно и преданно защищающего свое жизненное пространство. Часто появлялся с разодранной мордахой, покалеченной лапой или хвостом. Лечебную помощь принимал терпеливо, но без удовольствия.
Барсик был исключительным чистюлей, его бело-рыжая шубка оставалась изумительно чистой даже летом в дождь, как ему это удавалось – загадка. Мы все очень любили нашего замечательного котика.
Он ушел от нас тихо и странно. Был июль 18 число – день рождения бабушки. Дня за два до этого Барсик стал какой-то вяло-невеселый, что ему было абсолютно не свойственно. Мы объясняли это июльской жарой, тем более, что он все время прятался в тенек.
Ближе к вечеру исхудавший котик вышел из кустов, встал перед бабушкой, сидящей на стуле, жалобно мяукнул два раза, глядя своими повлажневшими глазами, словно прощался, и, пошатываясь, пошел обратно в кустарник. Больше мы Барсика не видели. На следующий день внуки нашли его и похоронили.
Прошло три года с этой печальной даты. Как-то июльским утром иду я на работу и вдруг, о чудо! Сидит недалеко от нашего московского дома в траве под сиренью точно такой же котик рыже-белый. Я остановилась и от неожиданности позвала его: «Барсик!». Возможно он, действительно, был Барсиком (распространенное кошачье имя) или просто повернулся на голос. С тех пор я каждое утро видела его там, конечно, стала подкармливать. Он тоже привязался ко мне, ждал по утрам. Однажды, во время нашего утреннего общения, из подъезда дома вышла женщина и рассказала про печальную участь котика.
Оказывается, жители одной из квартир уехали в другой район, а киску бросили. И все неравнодушные соседи этого дома его кормили и пестовали. С удивительным достоинством, терпением, никогда не нарушая тишину противным, раздирающим слух мяуканьем, он принял свою обидную судьбу.
Нет смысла комментировать поступок, только вдруг вспомнились слова одного из английских классиков: о чем думают звери, глядя на людей? Звери думают, что они люди, а люди – это звери.
В начале сентября я уехала в отпуск, а когда вернулась Барсика уже не было на его привычном месте. Несколько недель еще пыталась увидеть рыженькую спинку в желтой осенней листве, но он так больше и не появился.
Осень в тот год как-то очень нежданно обрушилась своими неприглядными качествами: дождь, слякоть, гололед, серое безрадостное небо.
С наступлением холодов я все больше радовалась, что котик не сидит продрогший у подъезда. И даже уговорила себя принять исключительно позитивную версию его исчезновения: бывшие хозяева одумались и забрали киску в новую красивую квартиру, где у него есть уютное теплое место и вкусная еда.
 И когда из этого подъезда выходили люди, я убыстряла шаг, борясь с искушением спросить и узнать, куда на самом деле делся наш горемычный симпатяга, чтобы не дай бог не услышать что-то другое безрадостное о нем.
Конечно, если бы я видела это несчастное, брошенное кем-то существо в преддверии холодов, я бы, игнорируя советы доблестной нашей медицины не дружить с пушистыми и душистыми (цветами), взяла бы его непременно.
Снова, в который раз, вспоминается классика отношений людей и братьев наших меньших: мы в ответе за тех, кого приручили…
Очень хочется, чтобы у Барсика второго была долгая, сытая и радостная кошачья жизнь!