НПВ

Дверь камеры со скрежетом отъехала в сторону. В проёме стоял конвоир, а за его спиной маячила ссутулившаяся фигура. Новенький, бросил конвоир безразлично. Принимайте.
Фигура шагнула внутрь, и дверь с таким же скрежетом закрылась, отрезая его от коридора. Камера была маленькой, на двоих. У стены, на нижней шконке, сидел крепкий, бритый налысо мужик лет сорока с выцветшими татуировками на руках. Он оторвался от чтения книги "Преступление и наказание" смерил новичка тяжёлым взглядом.
Новенький был полной его противоположностью: худой, в очках, с испуганными глазами и интеллигентной бородкой. Он неловко переминался с ноги на ногу, прижимая к себе тощий матрас. Садись, не стой столбом, хрипло проговорил бритоголовый. Место твоё наверху. Меня Болеком звать. Лёлек, пискнул новенький, закидывая матрас на верхнюю койку. Некоторое время они молчали. Болек продолжал изучать сокамерника, а Лёлек безуспешно пытался сделать вид, что обустраивается. Наконец, Болек не выдержал. Ну? За что посадили? Лёлек вздрогнул, словно его ударили. Он медленно повернулся, поправил очки на носу и тихо, почти шепотом, ответил: За НПВ. Болек удивлённо хмыкнул. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение. Ого. Серьёзно взялись. Распространял? Сеть свою поднял, шифрованные каналы для оппозиции? Он чуть подался вперёд, ожидая услышать историю о подпольной борьбе, о смелом кибер-партизане, бросившем вызов системе. Лёлек густо покраснел. Он опустил глаза в пол и ещё тише пробормотал:  Нет… просто скачал. Болек замер. Его густые брови поползли на лоб.
В смысле? Ну… Лёлек начал теребить край своей тюремной робы. Жена сериал любит. Колечийский. «Усадьба 2». А его у нас заблокировали. Она так расстроилась, плакала даже. Говорит, не узнает теперь, выйдет ли леди Арабелла за герцога Кристофера… Ну, я и решил ей приятное сделать. Он поднял на Болека виноватый взгляд. Нашел на форуме каком-то ссылку. «Надёжный НПВ, обходит все блокировки». Скачал. Установил. Даже не успел включить. Через час дверь выломали люди из АрсЦербДозор… Сказали, что скачивание это уже соучастие в подрыве информационной безопасности республики Арстоцка. Дали три года. Обжалование отклонили. В камере повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Болек смотрел на Лёлека долго, не мигая. Его лицо, обычно непроницаемое, как гранит, медленно менялось. Уголки губ дрогнули, потом ещё раз. Он прикрыл рот ладонью, но сдержаться не смог. Сначала из-под пальцев вырвался сдавленный хрип, похожий на кашель, а потом камера наполнилась громовым, раскатистым хохотом. Болек хохотал до слёз, до икоты, хлопая себя по коленям. Он откидывался на стену, сползал по ней, и снова сгибался пополам. Лёлек смотрел на него, испуганно моргая, и ещё сильнее вжимался в свою койку. Он ожидал чего угодно презрения, издевки, даже побоев, но никак не такой реакции. Ой, не могу… выдохнул наконец Болек, утирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони. Леди Арабелла… за герцога… Ох, мамочки… Подрывник! Информационный террорист! Он снова прыснул смехом, но уже тише, скорее по инерции. Постепенно успокоившись, он снова вперил взгляд в Лёлека, но теперь в нём не было ни тяжести, ни угрозы. Было лишь чистое, незамутненное изумление. Слушай, Лёль… Я тут пятнадцать лет уже чалюсь. В общей сложности. Видел всяких. Убийц, что за косой взгляд человека на тот свет отправляли. Воров, которые из-под земли достанут. Мошенников, что целые заводы продавали, которых и в природе не было. Но чтобы за сериал для жены… Такого даже в байках не травят. Он покачал головой, словно не веря собственным ушам. Ты, парень, уникум. Редкий экземпляр. Тебя в музей надо, под стекло. «Человек, павший жертвой любви к мыльной опере». Лёлек робко улыбнулся. Впервые за последние месяцы ему стало не так страшно. Она правда очень переживала, тихо добавил он, словно оправдываясь. Верю! снова громыхнул Болек. За такую любовь и три года не жалко! Герцог Кристофер оценит! Он по-свойски подмигнул Лёлеку. Ладно, кибер-партизан, не дрейфь. Прорвёмся. Здесь, конечно, не дворец герцога, но жить можно. Главное голову на плечах иметь и язык за зубами держать. Хотя в твоём случае… Болек снова хмыкнул. Можешь свою историю всем рассказывать. Тебя тут никто пальцем не тронет. Из чистого уважения к абсурду. Он встал, подошел к маленькому столику и налил в две железные кружки мутную жидкость из чайника. Одну протянул Лёлеку. Держи. Это у нас называется чифир, но для тебя просто чай. За знакомство. И за леди Арабеллу. Пусть у неё с герцогом всё сложится. Хоть у кого-то в этой жизни...