***

А я хотел бы стать таким, как ты —
обычным, неприметным… и спокойным.
Чтоб никакой ненужной суеты
и никакой тоски, скребущей в горле,
чтоб ни любви — с разбега и в обрыв,
чтоб ни весны —
от Финского озябшей,

чтоб никакой бы не было любви,
чтоб горче не было и не было бы слаще,
чтоб не было прекрасней и светлей,
чтоб не было темней и безразличней,
чтоб я не думал больше бы о ней —
и был нормальным, правильным,
обычным.

Я злюсь теперь всё время на себя,
мне хочется крошить себя и резать,
и я не понимаю, кто же я —
как справиться с боязнью и болезнью,
ведь я хотел бы стать таким, как ты —
не ищущим побега или шторма,
предметом совершенной пустоты
и образцовой нотой из валторны,
что правильно и весело звучит —
и всем с ней тоже весело и верно,
её мотив так не слезоточив —
не стоит ни ножа, ни револьвера.

Теперь мне остается ничего —
скулить на кухне в форточку ночную,
в окне лица пугаясь своего,
что стянуто печалью подчистую,
размыто, словно талая вода,
я узнаю себя уже едва ли —
кто я, зачем я и куда,
к чему слова, омытые в печали,
к чему слова, омытые в любви,
чтоб от любви навечно отказаться.
Я так хотел бы стать таким, как ты —
с начала, может, нового абзаца,
я так устал — с разбега и в обрыв,
я так устал от страсти и вины,


я больше не хочу ее любить —
я больше так хочу ее любить.