Декорации или Пуповина

ДЕКОРАЦИИ

Две женщины.
Мать и дочь.
Время молчать.
Время говорить.
Без заученных ролей.
Без старых обид,
что долго копились.
Я всегда уходила молча,
когда ранили.
Собирала в сумку
мысли и тишину.
И верила:
меня не любят.
Не принимают.
Почти ненавидят.
Наверное, мы тогда
просто не умели
любить вслух.
Главное — успеть.
Не опоздать.
Голос со временем
стирается
от таблеток и боли.
Удобные декорации:
молодость и старость
с их честными резонами.
Напротив — гранитная стена.
И нет запасного лба.
Уйти, страдая, легче.
Легче, чем снова
раскрыть сердце.
В ролевых декорациях
виноватый
кажется человечнее.
Даже тот,
кто сломал твой главный смысл.
Ответственность — на роли,
не на тебе.
Но разве тень
отрекается от солнца,
её создавшего?
Разве река,
повернувшая вспять,
отрицает исток?
Как странно
устроена жизнь:
боишься предательств,
разлук и беды...
А находишь
своё прошлое.
Уставшее.
Живое.
Не злое.
Просто очень
раненое.
Уцелеть. И остаться жить.
Суметь благодарить
свои воспоминания.
Я не родилась
взрослой и злой.
Я была уязвимой.
Тонкой. Ранимой.
И очень одинокой
в своей беде.
Я тогда замолчала.
Потому что спор —
это узел на горле у крика.
Не потому,
что не любила.
А потому,
что боль
оказалась сильнее.
Ненависть
любит крупные формы.
Её легко заметить.
Легко обвинить.
А боль —
тихая. Мелкая. Липкая.
Она не кричит.
Она запирает
в одиночной камере
смертника.
Молча я подойду.
Обниму тебя.
Неловко.
Так обнимают
почти взрослых детей,
которые сами решают,
когда подпустить.

  06.04.2026