Поэма - Код Божественного сознания 369 - часть 2

ЧАСТЬ 2: РЕЗОНАНС И ВЕЛИКАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА

— Мой Бог, приветствую Тебя!
— Привет, мой друг! Привет! Как сам?
- Приятно, что иногда молчишь,
  Приятно, что заходишь в гости по утрам.
  Так просто — поговорить по вечерам и по душам...
  О чем сегодня мы с Тобой поговорим?
— Давай поговорим о катаклизмах,
  Об очищающих планету «клизмах».

— Так не пойму: а это как же здесь? Да и зачем?
— Мой сын, идет очистка, дорогой.
Сейчас смотри: забегали они,
И слышим на дорогах сильный вой.

Я посмотрел на землю: звук стоит,
Из Калифорнии доносится клаксон.
Несется к нему гул полифонии,
Как будто музыкальный перезвон.

— Ау! Ау! Вы слышите нас, люди?
А Бог сказал: «Оглохли просто все.
И ничего не слышат по тревоге —
Бегут куда-то от мечты к мечте».

— Какая там мечта?
— А ты не помнишь? Туда стремился весь американский люд,
  Туда съезжались просто континенты, туда съезжался всякий морок, блуд.
— Ну, как-то так... А что Ты скажешь, Боже?
— Что Я скажу? Таков финал.
Недолго Калифорнии осталось, недолго Вашингтон их принимал.

— И что сейчас начнется?
— Да, начнется... —
Бог посмотрел так бегло на часы.
- Ты ждешь мощнейшего финала, Коля?
- Я жду!
— Тогда ты вниз смотри!

Внизу столпилась нереальная, большая куча
Людей, и все застыли в миг.
И началось... Всё затряслось в моменте,
И побледнел людской весь лик.

Тряслись все улицы, все сети и дороги,
Разрыв газопроводных труб...
А Бог мне говорит: «Смотри, вон первый перебежчик.
Тебе не кажется, что вроде — труп?»

— Куда смотреть? Там пыль, и мне не видно!
— Смотри, смотри! Сейчас еще толчок.
Плита подвинулась к плите шершаво —
Народ сильней пустился наутек.

Горит же пламя, сильно так горело.
Господь достал канистру, взял два фитиля:
— Давай, зажги сигнальную ракету!
— Мой Бог, Ты что? В кармане — три рубля!

— Погодь, постой! Ведь там лежит шестерка! —
В карман я сунул руку — ровно шесть.
И стал богатым я от слова Бога,
А денег на планете и не счесть...

Ну и кому, скажи, нужны же те монеты?
За них там просто овощи, одежду не купить.
Лишь два парома, только два парома,
Чтоб только лишь с Америки уплыть.

Дрожит земля. Господь достал гранату
И кинул резко, швырнул на тот вулкан.
Тут прогремел огромный пепла выброс,
И Бог танцует счастья карнавал.

Такой удар — бабах! — и нас толкнуло,
Упали с Богом мы на облако вдвоем.
Меня волной так запросто накрыло,
И в памяти — большой проем.

— Ау, Господь! Звенит в ушах...
— Я знаю.
— Меня контузило!
— Но такова судьба.
— Что это было?
— Так порой бывает, когда же спорят люди с Богом иногда.

— А я не понял: что произошло?
— Так это люди бегут, а тот вулкан горит.
— Мой Боже, это что же за знамение?
И что оно нам в мире-то сулит?

Я посмотрел на календарь Майя,
Смотрю — а там другой же календарь.
Всё это словно сон: там были буквы,
И это превратилось вновь в букварь.

— Мой Бог, а год какой?
- Ты погоди!
- Так, в смысле?! Гранату Ты когда швырнул в вулкан?!
— Эй, хитрый ты какой! А это — дудки.
  Давай-ка догадайся, милый, сам.

— Так Ты мне скажешь? Вот же я опешил... Господь!
— Да, слушаю тебя. Ты, вероятно, думал, что подброшу
Тебе, мой милый, еще в кармашек три рубля?
Нет, не подброшу. Просто продолжаем.
Еще предвидится большой потоп.
Пока немного, сынка, отдохни-ка.

Я с облака слезал... ой, почти что смог.
Господь в дорогу дал мне свечи,
Когда я с облачка слезал.
Он видел, как слезал и плакал —
Наверное, мой сын устал.

А я что? Я спрыгнул с неба,
В один же миг огонь потух.
Приду я завтра к Богу снова,
Мы побеседуем про мух,

Которые потом накроют.
А перед этим — да, потом...
Пойду посплю немного, Боже.
Нам завтра ожидать больших хлопот.