За три минуты до весны. Долг и сердце

Глава 26 Долг и сердце

С юных лет Уильяму пришлось пройти суровую школу жизни. Он с отцом, Максвеллом Уайтом, с ранних лет вкалывал на заводе, и даже школьные уроки не могли отвлечь его от этой непростой судьбы. Мозоли на его руках были не просто следами труда, а знаками его несгибаемой воли. Он поставил перед собой высокую цель и с упорством, достойным восхищения, начал пробивать себе дорогу, сметая всё, что стояло на пути.

Известие об угрозе сокращения на работе стало для Максвелла  роковым. Он не смог пережить этот удар судьбы и внезапно ушёл из жизни. Вся тяжесть ответственности легла на плечи Уильяма. Он мужественно принял на себя роль главы семьи, поддерживая Скарлетт в воспитании Себастьяна, Теодора и Натаниэля. К сестрёнке же он относился с особой, трепетной заботой.

Однажды за ужином Уильям, полный решимости, обратился к маме: "Мам, я решил. Я стану военным офицером и поступлю в Королевскую академию."

Скарлетт, сжимая его руку, почти шепотом спросила: "Сынок, ты действительно хочешь связать свою жизнь с военной службой? В наше неспокойное время это... это так опасно."
"Да, я уже всё решил", – твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза.

Скарлетт не стала вступать в пререкания с сыном. Она слишком хорошо знала его натуру: если уж он что-то задумал, то это было равносильно приговору – он не отступится от своей цели.

Уильям Уайт,будучи курсантом престижной Королевской военной академии в Сандхерсте, успешно преодолел все испытания второго курса. Теперь его ждали долгожданные каникулы.

Мысли его постоянно возвращались к дому, к родным. Он ужасно скучал, особенно по маме и маленькой сестрёнке Виктории. С мамой у него была особая, ни с чем не сравнимая связь – та самая невидимая, но такая прочная нить, что неразрывно соединяет сердце матери и её дитя.

Он решил сделать родным сюрприз. Не желая предупреждать о своем возвращении, он тихонько отворил двери знакомого, пусть и небогатого, дома. Едва переступив порог, Уильяма тут же окутал тот самый, родной запах – запах дома, который он так любил. А в воздухе витал аромат свежеиспечённого пирожков с вишней, его любимых, словно дом сам приветствовал его.

Сердце Скарлетт забилось чаще, когда она увидела сына. "Уильям, ты приехал, сынок!" – она бросилась к нему, обнимая так, словно не видела целую вечность.

Следом за ней, словно маленький вихрь, подбежала Виктория – кучерявая, с огромными голубыми глазами, полными восторга. "Уильям, как я соскучилась!" – её голос звенел от счастья. Он тут же подхватил её на руки, закружил в воздухе, и их весёлый, заразительный смех разнёсся по дому.

В те бесценные мгновения, когда мир Уильяма, казалось, висел на волоске, он вдруг понял: семья – это якорь. Тот самый якорь, который удерживает тебя на плаву, когда вокруг бушует шторм и кажется, что всё вот-вот поглотит бездна.

Его размышления  были прерваны неожиданным появлением Дональда. Тот заглянул в гости, чтобы повидаться и пригласить на свой грядущий день рождения.
"Дональд, дорогой, пойдем к столу, я как раз испекла пирожки с вишней", – ласково позвала Скарлетт, указывая на место за чаем.

"Миссис Скарлетт, ваши пироги – это что-то невероятное! От такого угощения я точно не откажусь", – с улыбкой сказал он.

" Как дела, брат? Всё ещё грызёшь гранит науки, учишься на юриста?" – поинтересовался Уильям.

"Да, друг, всё так. Учёба, конечно, та ещё скукотища. Надеюсь, юридическая практика окажется куда увлекательнее. Кстати, я не просто так заглянул. Хочу пригласить тебя на свой день рождения!"

"Дональд, ну ты же знаешь, я терпеть не могу шумные сборища. Это просто не для меня," – произнес он с явным пренебрежением.

"Уильям, ну пожалуйста! Ты же мой самый близкий друг, я очень хочу, чтобы ты был на празднике," – Дональд изо всех сил старался его убедить.

"Хорошо, хорошо, дружище. Только ради тебя," – Уильям сдался, но в его голосе звучала явная неохота.

Солнце ласково гладило зеленые холмы, но для Уильяма этот день был омрачен. Он шёл на праздник к другу, но каждый его шаг был пропитан нежеланием. В голове, словно назойливая муха, билась мысль: "Что я там забыл? Зачем я вообще дал это дурацкое согласие?". Однако, данное слово было для него законом, и он, стиснув зубы, продолжал свой путь, чувствуя себя пленником собственного обещания.

Когда массивная дверь замка распахнулась, открывая его взору замысловатый замок, он невольно ахнул. Эта роскошь, эта демонстрация богатства, казалось, кричала о том, что он здесь чужой. Среди лощеных, самоуверенных друзей Дональда, которые, казалось, родились с серебряной ложкой во рту, Уильям чувствовал себя не просто не в своей тарелке, а откровенно неловко. Он был словно пятно на идеально отглаженной скатерти.

Его попытки поздравить друга были прерваны звонким голосом Глории: "Стоп-стоп-стоп! Мы тут в фанты играем! И Кэтрин выпал фант поцеловать первого, кто переступит порог замка!" Комната взорвалась смехом, и Уильяма охватило такое жгучее раздражение, что он едва сдержался.
 "Я не играю в глупые игры для детей", – процедил он сквозь зубы, и в его голосе отчетливо слышалась злость.

Внезапно его взгляд упал на неё. Девушка, словно сошедшая со страниц сказки, приближалась. Её светлые глаза сияли, как морская гладь в солнечный день, а тёмные волосы мягко касались плеч. Он застыл, не в силах отвести глаз. И тут она, легким движением, коснулась его щеки поцелуем. От этого мимолетного прикосновения по всему телу пробежала дрожь, будто его пронзил электрический разряд.

Уильям  был ледяной глыбой, неприступной крепостью, где эмоции прятались за семью замками. Казалось, ничто не пробьет эту броню, ничто не заставит его сердце биться чаще.

Как гром среди ясного неба, как цунами, которое сметает всё на своём пути, любовь ворвалась в его жизнь. Нежданно, негаданно, без стука и предупреждения. И он, который так тщательно скрывал свои чувства, который так гордился своей невозмутимостью, вдруг почувствовал, как внутри него что-то меняется.

Сначала это было едва заметное тепло, потом оно разгоралось всё сильнее, пока не превратилось в настоящий пожар. И вот тогда, когда это сильное, всепоглощающее чувство начало зарождаться в его душе, все его тщательно скрываемые эмоции хлынули наружу настоящим водопадом.

Уильям не ожидал, он был ошеломлён, но в то же время счастлив. Потому что эта нечаянная любовь, ворвавшись в его жизнь, показала ему, что он не просто холодная глыба, а живой человек, способный чувствовать.

Он узнал, что её зовут Кэтрин, и с этого момента она стала центром его мира. Весь вечер он не мог отвести от неё глаз, словно прикованный. Она притягивала взгляды, как магнит, и он был одним из тех, кого она притянула сильнее всего.

Он увидел, как Кэтрин прощается с его другом, и это стало для него сигналом к отступлению. Праздник, который он встретил без особого энтузиазма, неожиданно оказался предвестником той самой любви, о которой он мечтал.

Уильям держался за ней, как тень, стараясь не упустить момент, когда она свернет к своему дому.

"Вы за мной следите?" – она резко развернулась, и её взгляд был пронзительным.

"Нет, нет, что вы!" – Уильям запнулся, чувствуя себя пойманным с поличным. "Просто... мой дом тоже в той стороне." Он сделал попытку сгладить неловкость. "Может, я вас провожу, Кэтрин?"

"Нет," – ее голос был тверд, как камень. "Я справлюсь."

Уильям, не удержавшись, рассмеялся. «Вы мне напоминаете кактус, такой же колючий», — сказал он, и в его глазах плясали озорные огоньки.

Кэтрин лишь фыркнула в ответ, но в её голосе сквозила лёгкая обида. «А вы мне напоминаете бурьян, такой же приставучий», — бросила она через плечо и поспешила удалиться, оставив его наедине.

На следующий день Уильям снова отправился на ту живописную тропинку, что вела вдоль Лох-Несса. В его сердце теплилась надежда – встретить её, ту самую, что так неожиданно и властно ворвалась в его мысли. Часы тянулись медленно, пока он бродил у озера, но Кэтрин так и не появлялась.

Надежда начала таять, уступая место разочарованию. Он уже почти смирился с тем, что сегодня она не придет, как вдруг, словно ангел, возникла она.
 
Невероятно красивая, словно ангел, но с той самой "колючестью", которая сразу давала понять – эта встреча будет непростой. Она была одновременно и спасением, и вызовом.

"Что вы здесь делаете?" – её голос дрожал от недовольства. – "Вы преследуете меня! Я расскажу Дональду, он вас проучит!"

Уильям же, с вызовом в глазах, заявил: "Я принял решение. Вы станете моей женой."

Кэтрин не сдержалась и разразилась громким, искренним смехом. "Мечтать не вредно," – парировала она, с гордостью глядя на него. – "Вы мне совершенно не нравитесь."

"Время покажет," – ответил он с непоколебимой решимостью. – "Я всегда добиваюсь своего."

"Я никогда не буду вашей самодовольный индюк! Вы что, возомнили о себе невесть что?" – с вызовом бросила она.

Её слова, словно острые стрелы, вонзились в его гордость. Он постарался скрыть смятение за непроницаемой маской.

"Такого самоуверенного наглеца я ещё не встречала," – ответила она, её слова были полны колкости. – "И я совершенно не понимаю, почему Дональд с Вами дружит. Что он в Вас нашёл?"

Не дожидаясь ответа, Кэтрин ушла, оставив его одного. А он, стоя на месте, в голове вновь и вновь прокручивал мысль: "Ты будешь моей".