За три минуты до весны. Необитаемый остров

Глава 22. Необитаемый остров

Ярко-бирюзовая вода Индийского океана простиралась до самого горизонта. Аллен, желая превзойти самого себя, арендовал частный гидросамолет, чтобы отвезти Сару на «пикник» на один из тысяч необитаемых островов.

«Только представь, — говорил он, перекрикивая рев мотора, — целый остров. Только для нас. Никаких телефонов, только мы вдвоём».

Его глаза горели, в них плясали искорки азарта и предвкушения, словно он уже видел этот райский уголок, где они будут одни. Он так долго готовил этот сюрприз, так тщательно всё продумывал — впервые в жизни он хотел быть не просто судьёй, не просто циником, а кем-то, кто дарит сказку.

Она же, прислонившись к холодному стеклу, лишь тяжело вздохнула.

«Любимый, я понимаю, что ты, возможно, хочешь чего-то нового, но давай будем благоразумны. Мы только что пережили такое, что хватит на несколько жизней. Неужели нельзя просто насладиться спокойствием хоть немного, вместо того чтобы сразу искать новые проблемы?» В её голосе звучала усталость, которая проникала до самых костей. Ей хотелось тишины, покоя, простого, незамутнённого счастья, а не очередного приключения, пусть даже такого заманчивого.

«Сара, в нашей семье я принимаю окончательные решения. Это значит, что моё слово — последнее, и я ожидаю, что ты будешь меня слушаться», — твердо сказал Аллен.

Сара медленно повернулась к нему. В её глазах не было злости — только холодное, спокойное удивление, от которого ему вдруг стало неуютно.

— Ого, — протянула она. — А я, знаешь ли, думала, что мы уже прошли этот этап. Когда ты решаешь за меня, а я киваю и хожу по струнке. Милый, у меня для тебя новость: я не из тех, кого можно «слушаться». И в нашей семье, какой бы она ни стала, мы будем принимать решения вместе.

 Впервые за долгое время ему стало нечего ответить. Не потому, что он сдался, а потому, что она была права. Он привык командовать в зале суда, привык, что его слово — закон.

— Хорошо, Сара, извини меня за резкость, — тихо ответил он, опустив голову.

— Я начинаю понимать, почему ты судья, — поддела она. — Любишь командовать. Но на работе командуй. Дома — договаривайся.

Аллен молчал. Он смотрел на неё — на эту девушку, которая умудрялась ставить его на место даже в гидросамолёте над океаном. И вместо того чтобы злиться, он вдруг почувствовал восхищение

— Милый, давай договоримся: ты перестаёшь строить из себя патриарха, я перестаю иронизировать. Идёт? — спросила она и сложила руки на груди.

— Идёт, — сказал Аллен после долгой паузы. И добавил тише, почти шёпотом: — Ты не представляешь, как я тебя люблю.

Неожиданно для себя она улыбнулась — той самой улыбкой, которая сводила его с ума.

— Удивительно, ещё вчера был ледяным судьёй, а сегодня — отчаянный романтик. Я и не подозревала, сколько всего в тебе скрыто!

Аллен лишь улыбнулся — мягко, почти застенчиво, как мальчишка, который только что получил первый в жизни комплимент. Он сидел рядом, обычный мужчина, влюблённый и немного растерянный от того, что его раскусили.

Сара взяла его за руку. Пальцы переплелись.

— Летим, — сказала Сара. — На твой райский остров.

Он кивнул, и в этот момент, когда самолёт набирал высоту, а под ними расстилалась бесконечная синева, Аллен вдруг почувствовал, что, кажется, начинает понимать, что такое настоящее счастье. Не власть, не деньги и не контроль. А вот это — её ладонь в его ладони, её доверие, её «летим».

Всё произошло так внезапно, что казалось, будто само время остановилось. Ещё минуту назад над ними было безмятежное, лазурное небо, а потом — как будто кто-то резко дёрнул занавес. Свинцовые тучи нахлынули с такой скоростью, что не успели они опомниться, как оказались в эпицентре тропического шторма. Эта буря была не просто сильной — она была яростной, невиданной доселе. Самолёт бросало из стороны в сторону, словно жалкую игрушку в руках разъярённого гиганта.

Последнее, что они успели запомнить, — это отчаянный крик пилота и оглушительный треск, когда поплавок врезался в подводный риф.

---

Они очнулись на белоснежном песке, промокшие до нитки. Гидросамолет лежал на боку в нескольких метрах от берега, наполовину затопленный. Пилота нигде не было видно — видимо, его унесло течением.

— Аллен? — прошептала Сара, откашливаясь от солёной воды.

Он сидел на песке, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Голова в руках, плечи напряжены. В его глазах не было привычной холодности, той ледяной отстранённости, которую он так умело демонстрировал. Вместо этого там плескалась растерянность. Впервые в жизни он чувствовал себя совершенно потерянным, выбитым из колеи, без опоры.

«Пилот говорил, погода будет идеальная», — прошептал он, голос дрожал от обиды и неверия. «Я проверил три прогноза... Всё было спланировано», — слова застряли в горле, когда Аллен смотрел на волны, разбивающие берег. Его «идеальное свидание», его тщательно выстроенная мечта, теперь рассыпалась на мелкие осколки, как песок под его пальцами.

«Слушай, любимый, — Сара усмехнулась, — видишь, до чего доводит твой патриархат? Если бы ты меня послушал, мы бы сейчас в домике уютном сидели!» Но тут же, уже серьёзнее, встала: «Так, ладно, планы меняются. Сейчас главное — выжить. Иди-ка ты за рыбой, разведи костёр и пожарь её, а я пока под пальмой прилягу, вздремну».

«Сара, хватит! Это не время для твоих шуточек! Мы в реальной опасности!» — он схватил её за руку, его глаза метали молнии.

Она отстранилась, её голос был полон иронии.

«Аллен, ты же сам так мечтал. Помнишь, как ты говорил: "Вот бы нам уединиться на острове, ловить рыбу, смотреть на звёзды..." Ну вот, пожалуйста. Всё, как ты и хотел».

---

День первый.

Первая ночь. Они провели её, прижавшись друг к другу под пальмой, дрожа от холода. Костра не было — ни спичек, ни зажигалки. Холод пробирал до костей, но молчали. Не хотелось говорить о страшном.

— Я боюсь, — сказала Сара в темноту.

— Я тоже, — ответил Аллен и обнял её крепче.

На рассвете они нашли ручей с пресной водой. Сара первая заметила, как в тени пальм что-то блеснуло.

— Вода! — крикнула она, и они оба припали к тонкой струйке, не веря своему счастью.

Голод пришёл позже. Они нашли какие-то плоды, смутно напоминающие манго, но не решались их есть — вдруг ядовитые. Аллен разбил один о камень, осторожно понюхал, лизнул.

— Вроде не горчит, — сказал он.

— Ты первый, — усмехнулась Сара. — Ты же у нас главный.

Он засмеялся. Впервые за этот бесконечный день.

---

День второй.

Утро принесло что-то новое. Аллен, человек, который всю свою жизнь прожил, не прикасаясь ни к чему, что требовало бы физического труда, вдруг посмотрел на обломки деревьев, выброшенные штормом на берег, с совершенно незнакомым, инженерным прищуром.

«А если вот эти ветки лианами связать… получится каркас», — задумчиво произнёс он, словно сам для себя. «И пальмовые листья — на крышу».

Сара не могла скрыть своего удивления.

— Ты откуда это всё знаешь?

— Читал, — просто ответил он, уже наклоняясь за нужной веткой. — В детстве запоем читал. Особенно про всякие штуки для выживания. Тогда казалось, что это просто сказки.

С десятой попытки, с дрожащими руками и замирающим сердцем, им наконец удалось разжечь костёр. Аллен потратил на это всё утро, пока Сара собирала сухие листья и ветки. Когда первый дымок потянулся вверх, она чуть не закричала от радости.

— Получилось! — выдохнул Аллен.

Они нанизали найденные плоды на палки, поджарили на углях. Еда оказалась съедобной — даже вкусной, когда бока пропитались дымком.

Весь их скарб — это полупустая бутылка воды, телефон Аллена, который теперь больше похож на мокрый кирпич, и его костюм. Безупречный, да, но теперь безнадёжно испорченный, как и все их планы.

«Кошмар, — усмехнулся Аллен, с отвращением глядя на свои мозолистые ладони. — Вот тебе и самый дорогой отпуск. Вместо изысканных блюд — сорняки, вместо шикарных одежд — тряпки бомжа».

«Зато посмотри на звёзды, — мягко возразила Сара. — Они так близко, что кажется, можно их потрогать. И в такие моменты приходит осознание: мы не хозяева своей судьбы. Мы, как эти звёзды, всего лишь крошечные частицы в огромной Вселенной».

Он взглянул на Сару. Вся её усталость, вся соль и ветер, запутавшие её волосы, казались ему сейчас не недостатками, а частью неповторимой красоты. Никогда прежде она не сияла так ярко.

«Ты знаешь, — сказал он, и голос его предательски дрогнул. — Там, где у меня было всё, я чувствовал себя абсолютно пустым. Как будто я просто играл какую-то роль. А здесь, где у меня ничего нет, я боюсь до смерти. Но я больше не пустой. Потому что ты рядом».

«Мне нравится этот Аллен гораздо больше, — она улыбнулась и взяла его за руку. — Тот, кто не боится испачкаться, кто может признаться, что ему страшно».

---

День третий.

Пока Аллен, чертыхаясь и сбивая руки в кровь, пытался соорудить хоть какое-то подобие шалаша, Сара не теряла времени даром. Она углубилась в чащу острова и вскоре нашла то, что было жизненно необходимо: заросли съедобных плодов и коренья, которые можно было запекать в углях.

— Смотри, что я нашла, — сказала она, выкладывая добычу перед Алленом. — Не бог весть что, но голодными не останемся.

К вечеру шалаш был готов. Кривой, неказистый, но он держался.

---

День четвёртый. Ночь.

Ночь была невероятно звёздной. Звёзды так густо рассыпались по небу, что казалось, будто они устроили там настоящий балет — каждая искорка двигалась, переливалась, создавая живую, танцующую картину.

Под бездонным куполом звёзд, у горящего костра, Сара и Аллен нашли друг в друге целый мир.

Он накрыл Сару своим сильным телом, отводя её руки. В каждом его резком, глубоком движении чувствовалась сила, которая вызывала у неё бурный восторг, который она не могла скрыть.

Его движения оборвались так же стремительно, как и начались, словно кто-то нажал на паузу. Аллен резко подхватил её с песка, поднял в воздух и тут же прижал к прохладному стволу пальмы, создавая неожиданный контраст между жаром песка и прохладой дерева.

«Не закрывай глаза, Сара! Я хочу видеть в них твоё удовольствие», — сказал он, и в его голосе звенела сталь. Она мгновенно распахнула их, подчиняясь не только его словам, но и нарастающему внутри желанию.

«Вот так», — выдохнул Аллен, и его движения стали ещё массивнее, ещё настойчивее. Сара билась спиной о ствол пальмы, ощущая лёгкий укол коры, который тут же растворялся в бушующем потоке удовольствия, принося ей ни с чем не сравнимое счастье.

Потом она лежала на его груди, и он вынимал маленькие ракушки и песчинки из её волос.

— Ты как русалка, — прошептал он. — Я тебя больше никому не отдам.

— Даже океану? — улыбнулась она.

— Даже океану.

---

Дни на острове.

Так прошла неделя. Они были настоящими Робинзонами, с головой погружёнными в свою новую, дикую реальность. Каждое утро приносило новые задачи и новые вызовы.

Они научились строить прочные хижины из пальмовых листьев и веток, добывать огонь трением за пару минут, ловить рыбу с помощью самодельных копий. Сара, с её острым умом, быстро освоила искусство собирательства, различая съедобные плоды и коренья от ядовитых. Аллен брал на себя самые тяжёлые работы — рубку деревьев, перетаскивание камней.

По вечерам они сидели у костра и рассказывали друг другу истории из детства. Аллен впервые услышал о том, как Сара в двенадцать лет ворвалась в зал суда и назвала судью сволочью. Он тогда долго молчал, а потом сказал:

— Ты и сейчас так можешь.

— Могу, — подтвердила она. — Не проверяй.

Они смеялись, шутили, иногда ссорились из-за пустяков. Мирились быстро, потому что держать обиду на этом острове было некогда и не на кого, кроме друг друга.

И вот однажды в их скромную хижину начал прилетать попугай. Сначала он просто сидел на ветке неподалёку, наблюдая за ними своими любопытными глазками. Потом осмелел, подлетая ближе, а затем и вовсе стал залетать внутрь, садясь на балку и внимательно слушая их разговоры.

Попугай стал для них не просто птицей, а настоящим другом, маленьким кусочком цивилизации в этом диком мире.

Их попугай был не просто домашним питомцем, а настоящим психотерапевтом. Правда, с очень специфическим подходом. Они изливали ему душу, рассказывали о своих переживаниях, а он, этот пернатый мудрец, неизменно резюмировал: «Вам хана». И, знаете, иногда это было даже утешительно.

---

Спасение.

«Мы выберемся отсюда, Аллен, или навсегда останемся?» — с грустью спросила Сара, оглядывая бескрайний океан.

Он крепко сжал её руку, его взгляд был полон решимости.

— Мы выберемся. И это будет наша история. История о том, как мы, вдвоём, разожгли огонь на необитаемом острове и показали всему миру, что даже в самых тёмных временах можно найти свет.

Солнце ласково грело, а волны океана нежно облизывали ступни Сары и Аллена, когда они сидели на золотистом песке. Вдруг, словно яркая точка на бездонном бирюзовом полотне неба, показался самолёт.

— Смотри, дорогой, это он! Наше спасение летит к нам! — выдохнула она, и в её голосе звучало такое облегчение и счастье.

Аллен развёл большой костёр из сырых листьев, чтобы пустить густой дым. Самолёт покачал крыльями и начал разворачиваться.

«Всё плохое позади. Теперь нас ждёт только светлое будущее, только счастье», — прошептал Аллен, прижимая Сару к себе так, будто боялся потерять.

Попугай, сидевший на пальме, проводил их взглядом и выдал напоследок:

— Вам хана!

— Ему точно нельзя оставаться на этом острове, — засмеялась Сара. — Заберём с собой?

— Заберём, — ответил он. — Пусть живёт у нас и напоминает, что мы пережили.

---

Возвращение домой.

Самолёт приземлился в Эдинбурге поздним вечером. Заспанные, уставшие, с попугаем на плече,они вышли из здания аэропорта и… остолбенели.

Брюс стоял, прислонившись к капоту машины, и смотрел на них так, будто увидел привидение. Рядом с ним — Энн, растрёпанная, с красными глазами. Мама Сары, Маргарет, прижимала к губам платок и беззвучно плакала. А рядом с ней — Джек, брат-священник, бледный, но с лёгкой улыбкой облегчения.

— Сара! — мама бросилась к ней первой, обхватила, не обращая внимания на грязную одежду, на соль в волосах, на попугая, который возмущённо заверещал.

— Жива… жива, — шептала мама. — Господи, я молилась каждую ночь.

Брюс подошёл к Аллену. Помолчал. А потом ударил его кулаком в плечо — не сильно, почти по-братски.

— Ты хоть знаешь, что мы пережили? — голос его сорвался. — Вы пропали на две недели! Поисковые группы Мальдивы прочесали. Я уже думал…

— Я знаю, — тихо сказал Аллен. — Прости.

— Дурак ты, — выдохнул Брюс и обнял брата. Крепко, так, что у того хрустнули рёбра. — Дурак счастливый.

Энн подошла к Саре, молча обняла, и они обе вдруг разрыдались.

— Я тебя убью, — сказала Энн сквозь слёзы. — Ты меня до инфаркта довела.

— Прости, подруга, — всхлипнула Сара. — Больше не буду пропадать.

— Ещё бы ты посмела, — Энн шмыгнула носом и улыбнулась.

Джек подошёл последним. Положил руку на голову Сары, потом на плечо Аллена.

— С возвращением, — сказал он просто. — Господь услышал наши молитвы.

Аллен хотел что-то ответить, но не смог. Впервые в жизни он чувствовал себя дома. Не в здании, не в городе. А вот здесь, в этой кучке людей, которые волновались и плакали. Которым он оказался нужен.

Сара взяла его за руку.

— Теперь всё хорошо, — сказала она тихо, только для него.

— Да, — ответил он. — Теперь всё хорошо.

Попугай, сидевший на плече Аллена, оглядел компанию, склонил голову и выдал:

— Вам хана!

Брюс вытаращил глаза. Энн поперхнулась смехом. А мама Сара вдруг рассмеялась — сквозь слёзы, устало, но счастливо.

— Кажется, — сказала Сара, — у нас теперь не только мы двое, но и этот пернатый философ.

— И он будет жить с нами, — добавил Аллен.

— С ума сойти, — пробормотал Брюс, но руку попугаю не протянул — побоялся.

Они сели в машину. Всю дорогу птица изучала салон, трогала клювом зеркала и изредка выдавала свою коронную фразу.

Брюс молча вёл машину, но то и дело бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида — на брата, на Сару, на их переплетённые руки.

— Ладно, — сказал он наконец. — Главное, что вы живы. А остальное как-нибудь устроим.

Аллен кивнул.

— Спасибо, брат.

В их уютной квартире их ждал накрытый стол — мама позаботилась. Сара ахнула, увидев горячий суп, свежий хлеб, мясо, зелень.

— Мам, ты…

— Садись есть, — твёрдо сказала Маргарет. — На тебя смотреть страшно.

Сара опустилась на стул, взяла ложку, и вдруг заплакала. Не от боли — от облегчения. Аллен обнял её за плечи, и никто не сказал ни слова.

Попугай устроился на спинке стула, важно оглядел стол и выдал:

— Вам хана!

— Заткнись, — ласково сказала Сара и сунула ему корочку хлеба.

Он клюнул, одобрительно щёлкнул клювом и замолчал.

Так они и сидели — уставшие, счастливые, окружённые теми, кто их любил. И это важнее любых Мальдивов.