Встреча с Люцифером. Часть 18

Стоя на стуле и глядя на себя в зеркало, пока делал массаж головы, я чувствовал себя так, будто заново родился. Но про себя недоумевал: странно, почему мы дома не могли сделать того же? Четыре стены, пол и крыша с подведенной водой казались чем-то доступным — ведь можно получать такое удовольствие каждый день, плескаясь в ванной.

Дома я непременно подниму этот вопрос. На какую-то секунду во мне проснулся бунтарь, захотелось выбежать и что-нибудь ляпнуть. Не помню, что именно... Но с внутренним назревающим протестом я как-то справился, ведь за мокрые вещи ещё предстоит держать ответ.

Следовало бы, конечно, поругать мать за весь наш бедлам и за то, как можно жить без комфорта. Мы жили или выживали, но однозначно: людям с условиями жить лучше. Вся ситуация не красила меня в глазах других, и это было обидно. Получалось, что моя мать плохая, чего я точно никак не мог допустить — роднее неё у меня никого и не было.

Но если рассудить, мы жили в какой-то маленькой сараюшке, условий помыться не было: грели воду на печке и в тазу стирали вещи. А какой толк от этих стирок? Мать готовила еду на печке нам и животным, к тому же курила — смрад стоял вечно жуткий. Куда денешься от этого запаха? Вот от него ты весь и пахнешь домом.

Мне надоело любоваться собой. Я причесался, положил расчёску на место и собирался уходить, как вдруг Маша строго остановила меня:
— А ну-ка постой! А стирать кто будет?

Стирать мне не хотелось. Я на ходу придумал оправдание: мол, сперва надо обсохнуть, а дела — потом.
— Потом вода остынет и руки замёрзнут! — отрезала она.

Я не знал, как быстро остывает вода в тазу, поэтому просто решил не спорить: резко откинул крючок и выбежал из ванной. Во мне проснулся дух авантюриста, но я рисковал, и вот почему.

Во-первых, я чувствовал за собой правоту, потому что о стирке мы не договаривались вообще. Идея её, конечно, была мне во благо, но у меня ещё нет привычки стирать руками. Второй момент, который действительно мог привести  впросак, — то, что Мария могла за такое поведение сильно обидеться. Тогда и мой расспрос о коте мог провалиться, а последствия привели бы меня к смысловому тупику.

Странно, но часто так бывает: сперва делаешь, а потом только задумываешься, что же натворил. Ну, чему быть, того не миновать...

Ситуация за дверью ванной давала выбор, куда можно сигануть. Либо свернуть сразу влево и спрятаться под мамкино крыло (там могло прилететь по первое число, хотя лучше сразу, чем потом — в гостях всей тяжести ударов могло не последовать). Или же бежать в большую комнату, сесть на диван сушиться, прикинувшись Незнайкой на Луне. Или забежать в девичью комнату и спрятаться куда-нибудь за шкаф, где меня всё равно так или иначе найдут.

Самое близкое и безопасное место, чтобы улизнуть без споров, было слева — туда я и свернул.

Видели бы вы выражения лиц и расширившиеся глаза Любови и моей матери от этой картины! С фразой «А я чистенький!» я прижался к матери.

Мать, как всегда, отреагировала неоднозначно:
— Ты уже ванны принимаешь? Может, и жить здесь собрался? Немедленно иди оденься! Где твои вещи?