Меридиан Радде. глава 5 часть 2

 Степан ввалился в фанзу, когда солнце едва перевалило за полдень. Он тяжело дышал, лицо было исцарапано густым хинганским кустарником, а плечо покраснело от крови. Козел был небольшим, но на крутых склонах, где мокрый снег скользил по сланцу, каждая фунтовая туша казалась пудовой гирей.
 — На, Иваныч… — Степан сбросил добычу на земляной пол и бессильно опустился на теплый край кана. — Еле вынес. Камень под ногами живой, едет, зараза. Думал, вместе с козлом в Амур улечу.
 Густав отложил перо. Запах свежей крови мгновенно вытеснил из тесной фанзы запах чернил. Но вместо того, чтобы схватиться за нож для разделки мяса, Радде опустился на колени перед тушей.
 — Тише, Степан,как попало плохо,нам эта шкура нужна без лишних порезов — строго сказал Густав, доставая скальпель. — Гляди, какой мех. Это же уникальный экземпляр для коллекции Академии.
 Пока казак мечтал о жареном мясе, Радде с фанатичной точностью начал снимать шкуру. Он работал бережно, подрезая жилы и мышцы, стараясь не повредить ни единого миллиметра. Только когда шкурка была снята и аккуратно расправлена для просушки — как будущий экспонат великого музея — он позволил Степану заняться мясом.
 Вскоре в фанзе запахло жиром. Скворчащее на огне мясо кружило голову. Горячий сок мяса капал в жерло огня и добрый кан из сланца отдавал накопленное тепло. Жизнь возвращалась в их тела вместе с этим первобытным пиром.
 Идиллия длилась недолго. У входа в фанзу хрустнула ветка. Степан мгновенно перехватил карабин, но в проеме показался ульч — их верный Менгу. Он вошел бесшумно и сел у порога, не глядя на мясо.
 — Плохо, Лоча, — тихо бросил он. — Маньчжуры в стойбище были. Пятеро на конях. Спрашивали: «Где русские железные палки в землю втыкают?». Ищут вас, Злые они.
 Радде замер с куском мяса в руке.
— И что ты им сказал?
 — Увел я их, — Менгу едва заметно усмехнулся. — Сказал, что вы вниз по Амуру ушли, к большой воде. Повел их ложным следом, к нижним марям. Но они вернутся. Тайга долго тайну не держит.
 Степан выругался, глядя на карабин. Казалось, тишина Хингана снова стала враждебной. Но вдруг со стороны реки донесся звук, от которого у Радде перехватило дыхание. Это был не шум воды и не крик птицы. Это был ритмичный шум вёсел и протяжное, родное: «Э-эй, навались!
 Густав выскочил из фанзы на обрыв скалы. По чёрной глади Амура, разрезая туман, медленно и величественно двигались карабельные лодки и плоты. Тяжелые, груженные войсковым грузом, палатками и мешками, они казались плавучими крепостями. Над одним из баркасов гордо трепетал на ветру Российский флаг.
  — Наши! — Степан сорвал шапку и закричал так, что эхо ударило в скалы. — Иваныч, сплавы пошли! Казаки!Братцы мои!
  Радде стоял в дверном проёме фанзы , сжимая в  руке рукоять ножа . Прямо перед ним вершилась история. Экспедиция одиночек закончилась — из тумана выплывала надежда всей Империи.
 Оглядевшись в сторону Густав увидел,как сквозь заросли багульника, мелькнула и исчезла  спина Менгу.