Казанова

Я видно Онегин, а может Болконский,
Ношу не снимая свой крестик массонский.
Пью кофе со сливками утром в постели,
И жду, чтобы близости чувства созрели.
По дому хожу в белоснежном халате,
Всю ночь проводя в бесконечном разврате.
Иду обходя все земные преграды,
Туда, где мне женщины искренне рады.
Где ждут на балу меня только графини,
Где ходят под ручку, с бокалом княгини.
Ведь я бесподобный с рожденья красавец,
Что дам приглашает на медленный танец.
Что позже поможет снять пышное платье,
Кладя под подушку на время распятье.
Кто в страсти срывает ажурные юбки,
Целуя красивые, алые губки.
Я тело даю им своё без остатка,
Чтоб в спальне графини скрипела кроватка.
Всё женщины львицы, все женщины кошки,
Но все ждут тепло моей сильной ладошки.
Все млеют от счастья, когда ты их гладишь,
Когда на коленки к себе их посадишь.
Да нет я похоже совсем не Болконский,
Мужчин раздражает мой взор Македонский.
Их всех раздражает брутальная внешность,
И в жизни моя среди женщин успешность.
Здесь нет никакого с Онегиным сходства,
Здесь нету ни капли в душе благородства.
Похоже я всё же скорей Казанова,
С кем женщина к близости вечно готова.
Она в отношениях пойдёт на уступки,
Чтоб мне оплатить дорогие покупки.
Чтоб ездить со мной в дорогом экипаже,
Она два поместья готовит к продаже.
Вот здесь мне по нраву гармония тела,
Когда в рот мне женщина днями смотрела.
Когда мне отпишут газету с заводом,
Когда поплыву по реке пароходом...