Пропащие

               «Пропащие»                Василию Уварову 
   
Каким же я был шалопаем в разряде «Держите меня».    
Московские наши трамваи боялись меня, как огня.
На пару с тобой, и с Серёжкой, в лихой залихватской красе,          
висели на шатких подножках, а часто и на «колбасе».

Кондукторши рвали аорты, предчувствуя в страхе беду,
когда чумовые оторвы влетали в вагон на ходу.
И нервный вагоновожатый, с каким-то предметов в руках,
грозился пащенков проклятых развесить на ближних столбах.

«Пропащие… неучи… шкода…». Но как ни хули, ни ворчи,          
мы - дети родного народа и дети войны – москвичи.               
И не было гадов и трусов средь нашей компашки честной
мальчишек с Грузин, и с Миуссок, с Бутырского Вала, с Лесной.
 
А жизнь получив, как подарок, мы верили только в добро,
хоть часто, предчувствуя кару, бежали спасаться в метро.               
И помнит иной эскалатор, не в силах понять, почему
какой-то шкет эксплуататор на пузе съезжал по нему.

Обидеть метро не желаю. Бесценна его красота.       
Но там теснота. А трамваи – простор, расстоянья, мечта.
Корветы, триреры, галеры – романтика, сказка, мираж.     
И мы, огольцы «флибустьеры», берущие на абордаж
то «Аннушку» славную нашу, то «тройку», то «двадцать седьмой»,
а то дорогую «Букашку», что на Белорусский – с Лесной…

Бесстрашие… ветер…. мальчишки…
О, как же то было давно, когда вместе с Гусевым Мишкой  
сбегали с уроков в кино на фильм, где пастух и доярка,
средь жирных свиней и овец, влюблялись нежданно и жарко.               
А создал их Мишкин отец.

И, в общем, какая там школа, когда на пороге весна,
и скоро, конечно же, скоро закончится эта война.
И так повезёт нам в то лето, в одну из счастливых минут,
увидеть наш первый Победный, расцветивший небо салют.

Тяжёлые, грозные годы… Припомни, вздохни, помолчи…     
Сбор металлолома с заводов, и даже дежурства в ночи…
От недоедания бледны, спешили затем по утрам
в магаз, снять по карточкам хлебным родные свои триста грамм.

А неким «приварком» в охотку бывала не раз газвода,
поскольку немного сиропа в неё добавлялось всегда.
И мы «наедались», как будто, глуша за стаканом стакан,
и в детских залитых желудках порой бушевал океан…

…Бежало безудержно Время… И вот, по прошествии лет,
наш Мишка почти академик, а Вовка – культпрос и поэт,
в Госдуме Борис заседает, Алёшка – «большой педагог"
а «Серый», гроза всех трамваев, аж в юриспруденции бог.

Разъехавшись в разные дали по градам и весям страны,    
нигде и никак не пропали «пропащие» дети войны.
Осилило зло и лишенья, пройдя по судьбе Крым и Рым,     
то - наше с тобой поколенье.               
А все остальные – за ним.               
                2001 г.