Глава из повести Ватрушка

Глава:
 Утёс

— Господа налётчики, извольте по коням! — Барин поправил воротник френча, в котором всё ещё угадывалась былая выправка. — Свожу вас на бенефис, не пожалеете. Но уговор: этих скрипачей не щипать и погромов не устраивать.

— А что, Василий Павлович, неужто там сплошной Иерусалим на подмостках? — хохотнул кто-то из парней, зная, что главарь любит острое слово.

— Есть малёхо, но это ж музыканты, а не ювелиры с Гороховой, — Барин усмехнулся своей шутке, привычно отделяя искусство от ремесла.

Мазарь Байсвейн, которого в кабаках кликали то «Бассейном», то «Утёсом», был малым лет двадцати пяти. Собой хорош, ростом не велик, и на своих кудрявых соплеменников-музыкантов походил мало. В тот вечер в Летнем саду, подле Марсова поля, Утёс давал жару. Он пел блатные частушки вперемешку с надрывными романсами, от которых даже у бывалых щипачей теплело на душе.

Барин смотрел на сцену с прищуром знатока. Он, знававший до революции и Енесина, и всю эту поэтическую шелупонь из «Бродячей собаки», видел в Утёсе искру. Тот не просто пел — он вёл концерт, сдабривая его одесскими байками с таким густым южным акцентом, что Питер казался южным портом. Перед антрактом артист вдруг заложил серию лихих гимнастических кувырков, крутанул сальто и укатился со сцены живым колесом. Цилиндр слетел с его головы и, будто дрессированный, укатился следом.

— Знаю я этого поца, — прошептал один из банды, бывший гимназист. — Хулиган знатный, из училища за прогулы выперли.

— Может, возьмём его в дело, Василий Павлович? — спросил кто-то, кивая на прыткого артиста.

— Поглядим, — отрезал Барин. А про себя подумал: «Пусть уж лучше поёт да медяки со зрителей трясёт. Это куда безопаснее, чем по ночам кошельки у богатых евреев выставлять».

Этот синтетический балаган с песнями и акробатикой так пришёлся шайке по душе, что намеченное на ночь «дельце» решили отложить. Вся компания в добром расположении духа укатила в ресторан.

«Надо же, — подумал Барин, затягиваясь папиросой, — спас-таки сегодня один еврей другого». И по-доброму, по-офицерски сухо рассмеялся этой простой шутке, которая была точь-в-точь в стиле прыткого Бассейна- Утеса