Сказка 2

Но в чаще лесной, где туман над болотом,
Где ивы угрюмо склоняются к водам,
Жила зависть злая, сплетённая с тьмой —
Колдунья с холодной и чёрной душой.

Узнала она о лесной фее вскоре,
О силе её, доброте и задоре.
Решила украсть её дар навсегда,
Чтоб власть захватить на земле без труда.

Однажды под утро, когда травы  спали
И птицы в листве свои песни молчали   ,
Явилась незваная гостья во двор,
Где травы сушились с заветренных гор.
 

— Отдай мне свой дар! — прошипела она. —
Иначе исчезнет твоя сторона!
Я тьму наведу на луга и поля,
И сгинет навеки лесная земля!

Но фея спокойно взглянула в глаза:
— Ведь сила  добра побеждает всегда.
Твой яд не страшнее росы поутру,
Я свет сохраню и беду отведу.

Взмахнула рукой — и цветы расцвели,
И птицы на помощь к избушке пришли.
Лягушки запели, зажёгся костёр,
И вспыхнул вокруг благодатный узор.

Но злая колдунья, не зная преград,
Призвала из топи болотных чертят.
Те ринулись к дому, ломая кусты,
Сметая цветы, разрушая мечты.

И фея смутилась — их было не счесть,
Казалось, что зло позабавится здесь.
Но вспомнила бабки завет золотой:
«Любовью и смехом спасёшь край родной».

Она улыбнулась, достала конфет,
И бросила горстку чертятам в ответ.
Чертята застыли, забыли про злость ,
Их жадное чувство на  сладость сплелось.

Они позабыли хозяйку свою,
Запели, запрыгали в тёплом раю.
Колдунья взревела: «Вернитесь ко мне!»,
Но те лишь смеялись в лесной тишине.

А фея чаёк заварила с ромашкой ,
И чашку подала колдунье- бедняжке:
— Присядь, ты устала, не лёгким был путь
Попробуй понять, в чём же истинна суть.

Колдунья смутилась, коснулась рукой
Чудесного чая с лесной тишиной.
И вдруг её сердце оттаяло вмиг,
Растаял, как дым, её вечный ледник.

Она зарыдала, прощенья прося,
За годы обиды, за слёзы и грязь.
И фея сказала: «В тебе тоже свет,
Достаточно только простить всё в ответ ».

С тех пор две волшебницы жили вдвоём,
Делили заботы под старым окном.
Одна исцеляла, другая плела
Узоры из снов, что луна принесла.

И люди с рассветом спешили скорей
Не к фее лесной , а к ним вместе теперь.
Ведь сила добра — не в заклятьях одних,
А в том, чтоб простить даже злобу других.
.