Кажется, он предпоследний

Кажется, он предпоследний — не зимний снег.
Новенький и хрустящий. Конечно, глупый.
Глупенький улыбался вовсю… Весне!
Сам-то смешной. Улыбаясь, глазами лупал.

Если ты счастлив, то словно живёшь во сне.
И не нужны тебе, вроде, ничьи наводки.
Падай на лужи, на спёкшийся старый снег,
В грязь, у бордюров, сияя и тая — вот как!

Ты ведь пушистый! И сказка твоя с тобой.
Ну, как её расскажешь — поймёт ли кто-то?
А на душе мелодично звучит гобой.
Вот потому улыбаться тебе охота.

Жизнь — это тайна. Приходишь в неё — и всё.
Разве заботиться надо о том, что будет?
Смотришь вокруг, размышляя о том, о сём.
Мир удивителен, даже на перепутье.

Ворон орёт, упреждая — ты что, чудак?
С дуба ли рухнул? А ты отвечаешь — с неба.
Многие думают «корчит болван шута».
Ну и пускай. Это те, кто в той выси не был.

Кто-то кораблик пустил в неизвестный путь.
Лужи его к океану домчат едва ли.
Только вот если ты выпал, то просто будь.
Скажешь, пришёл потому, что тебя позвали.

Будешь белеть пять минут или пару дней.
Что из того. Умирать-то пока не срочно.
Видеть бескрайнее небо, лежа на дне
Крохотной лужи и слушая гвалт сорочий.

11.о3.2о26  22:57