два чёрных солнца

***
война — новый чёрный глагол — без конца и края,
и земля уже не уходит из-под ног,
но сдирает с нас дни — слой за слоем,
как ноготь за ногтем
с одного и того же пальца ребёнка.
всегда кажется, что скоро появится мясо свободы,
обжигая болью, с розовой сукровицей,
но пожирает глаголы сингулярность зла.
щелчки.
ты стоишь на месте, наступил на мину.
не компьютерный герой в зависшей игре;
дергаешься - нервный тик пикселей,
препарированная лягушка на школьной парте,
электрический импульс нерва,
за который хватается и промазывает крыльями душа.
здесь что-то еще.
любопытство скальпеля.
монстр в красных кожаных штанах, тяжелых от крови
на манер полусытой пиявки,
ходит по школьному классу ночного города.
дети прячутся под партами,
а монстр лупит указкой взрывов по партам.
это можно принять за отдалённый грохот,
но нет, это ты слышишь ночью каждый раз,
как *** убивают спящих украинцев.

мне тяжело писать ни о чём, кроме войны.
пятый год увязли в ней,
в красной смоле на коврике перед чёрной дырой.
каждое утро ты возвращаешься с того света,
и каждый раз — немного другим,
модифицированным войной.
ты не узнаешь мирную жизнь, когда она вернётся.
ты станешь чужим, мутантом войны.
и тебя поймут лишь такие же
глазастые существа с щупальцами,
которые пережили
джунгли ужасов.

страшно красиво отражается горящий дом
в очках женщины,
карамельная оправа дужек.
плавится, извивается огненный эмбрион.
глаза женщины смотрят на дом соседей —
два чёрных солнца,
и ночь, и дом, в который прилетел шахед,
халтурно сдавливается, как графит,
в дырявый чадящий недоалмаз
размером с камаз.

ты видел женщин, выжатых горем
точно красивые платья, которыми мыли полы
в роддоме, садике, морге
жутко красивые зомби тишины
у этих женщин вместо глаз — большие и выпуклые луковицы,
это слёзные железы разбухли,
заполнили глазницы, все лицо
как пулемётные гнезда,
птенцы чёрных зрачков  чистят перья из гильз.
кричат. замирают в космосе, червивом звёздами.

2026