Petrus gemini

Два брата, не сказать, что близнеца,
В рубашечках похожего покроя.
Вот младший при дворе и весь в дворцах,
А старший – корень южного подвоя,
Купеческою пышет бородою.

На севере отточенный гранит
Хранит и форму, и заряд былого века,
Он образ и подобие хранит
Царя и деспота, трудяги, человека.
От ветра ледяного мокнут веки.      

Как всё цивильно здесь, елейно и красиво.
Вот Эрмитаж, вот Летний Сад, вот Мариинка.
И каждый пятый – с зарубежной ксивой.
В погоду ясную вдали сверкает Финка.
Но правда по ночам орут – Маринка!

Вернись! Как можешь ты в такую пору…? -
Знать, театрал наш перебрал мальца.
Здесь дух такой. И под любым забором
Вам бомж расскажет «Одиссею» до конца.
Судя по возрасту, от первого лица.

Хмельной двустопный ямб звенит слегка,
По подворотням разливается на марше.
Начало вечера. На старте два глотка…

А если вниз на три лаптя по карте,
В степях Азовских затерялся старший.

Тут всюду глина – и коварна и хитра.
Раба истории – пластична, ненадежна.
Таит в себе запасы серебра,
Что в катакомбах старых. А возможно
В камзоле пыльном, на крюке одёжном.

Саманные дома стоят гуртом,
Как будто Пётр, пасочкой песочной
В достатке наигравшись, стал потом
из камня строить, чтобы было прочно.
И не было империи восточной.

Огонь на мысе досе не погас,
И с Дона выдачи по-прежнему не много.
Старик одрях, чего не видно в фас,
А в профиль видно. Не судите строго.
Он отдыхает, была дальняя дорога.

Пьёт чай с вином, и вспоминает чинно
(карьеру нынче бросив, продав порт)
Свой резкий взлёт, да хает сарацинов,
Которые прервали славный торг,       
И навредили статусу его.