Она меня мучила смехом

Она пришла — и стало душно,
Как перед бурей в тишине.
Сказала: «Я люблю? Послушай…»
И засмеялась в полутьме.

Её глаза — как два кинжала,
Но не коснуться до груди.
Она желанье обещала,
А привела лишь к пустоте.

Я жду — она велит: «Терпи же!»
Я плачу — слышу: «Всё соврёшь».
Нет повода больнее ближе,
Чем эта сладкая дрожь.

Мне скучно с нею и без неё,
Она — мой гений и палач.
Наденет траур на лицо —
И снова в сердце метит вскачь.

Сегодня шепчет: «Будь со мною»,
А завтра скажет: «Ты чужой».
Играет вскрытою змеёю
Над обессиленной душой.

Когда целует — пахнет кровью,
Когда уходит — пахнет льдом.
Я приучился к этой боли,
Как пёс, забытый под дождём.

Я не прошу — чего просить мне?
Ужели жалость — благодать?
Она умеет так любить, что
Стыднее счастья ожидать.

Мы в комнате — как в склепе тесном,
За окнами — ни звезд, ни гроз.
Она рисует мелом крестным
Мой гроб из собственных же роз.

Я говорю: «Венчай, разлучница!»
А в горле — смех пополам с тьмой.
Она же головой накрутит:
«Ты сам хотел. Останься мной».

Она смеётся надо мною
У всех — и не свести плечо.
И я давно уже не вою,
А так — дымлю, как из печей.